Старшего лейтенанта Алексея Лазукина тяжело ранило в бою. Он довел самолет до аэродрома и посадил его. Умирая, летчик попросил передать его машину Анатолию Кузнецову. Тогда же, на другой день после смерти боевого друга, группа, в которой летал Кузнецов, сбила три вражеских истребителя и шесть бомбардировщиков.
Когда адмирал прощался с авиаторами, подполковник Михайлов сказал командующему:
— Балтийцы сделают все, чтобы ни один фашист не дошел ни до Ленинграда, ни до Берлина!
Командование противника не оставило надежду уничтожить Балтийский флот. Аэрофотосъемка вмерзших в лед Невы кораблей дала более или менее точное их расположение. На льду озера, неподалеку от Новгорода, сажей и углем немецкие солдаты нарисовали изображения кораблей в натуральную величину, и вражеская авиация произвела учебные налеты.
На ровном озерном льду, как и в штабных бумагах, все проходило гладко. Когда же в предвечерних сумерках 4 апреля группы по 25–30 самолетов приблизились к городу и Неве, их встретили дружным, сосредоточенным огнем зенитчики. Враг отступил, решив прибегнуть к другой тактике. Утром 5 апреля начался усиленный артиллерийский обстрел Ленинграда по квадратам. Вскоре огонь был перенесен на районы, прилегающие к Неве, ее основным протокам, и на судостроительные заводы.
Трибуц не ушел из кабинета в убежище, к обстрелам он привык давно. От близкого взрыва снаряда в кабинете вылетели стекла. К счастью, их осколки никого из находившихся у командующего не задели.
— Гитлеровцы думают, что подавили обстрелом наши зенитки. Теперь будет массированный налет, — сказал Владимир Филиппович начальнику штаба. — Распорядитесь, чтобы надежнее прикрыли корабли, строго соблюдали маскировку.
— Уже сделано. Истребители флота вместе с истребителями ПВО фронта находятся в воздухе, — доложил Ралль.
— Авиации оставаться над кораблями до полного отражения удара.
Налет на корабли был долгим, массированным. Но немецкой воздушной армаде снова не удалось выполнить задачу. При отражении налетов 4 и 5 апреля советские летчики и зенитчики сбили 26 бомбардировщиков. Замаскированные под береговые постройки и причалы корабли остались в строю, продолжалась их усиленная подготовка к выходу в море.
Не менее важным, чем судоремонт, было решение оперативно-тактических вопросов, связанных с предстоящими боями. Как лучше выполнить их? Командующий пригласил командира дивизиона подводных лодок капитана 2-го ранга В. А. Егорова.
— На мой взгляд, выходить можно весной, — говорил комдив. — Минная обстановка улучшится, так как часть мин сорвется и будет унесена льдами.
— Какие трудности вы предвидите в использовании наших сил? — спросил Трибуц.
Егоров взял со стола остро отточенный карандаш, обвел им малые глубины у побережья.
— За этой зоной надо следить особенно внимательно, — заметил он. — К ней уже в прошлом году прижимались транспорты противника.
Командующий понял основную, пока еще не высказанную мысль: подводные лодки не всегда могут атаковать на малых глубинах, и это была одна из главных трудностей борьбы с вражескими конвоями.
— Пустили утку, — продолжал комдив, — будто Балтийский флот приказал долго жить, затонул… а сами боятся его. С небольших глубин кто их сможет выгнать? Пока берег в их руках — никто. Ну разве в какой-то мере авиация. Говорю командирам: неделями выжидайте свой трофей, потому что рано или поздно любому конвою приходится менять глубины во время перехода.
Командующий и флотский командир советовались также по вопросам управления кораблями с берега, взаимодействия разнородных сил флота. Предложения опытного подводника были учтены при разработке штабом оперативных планов.
В апреле сорок второго Трибуца вызвал Н. Г. Кузнецов. Первый вопрос: как прошла зима? Командующий флотом рассказал о героизме ленинградцев, о ходе ремонта, не скрывая трудностей.
— Люди работают, не имея ни одного спокойного часа, под постоянным воздействием противника, — говорил он, — сейчас даже выход из Невы через Морской канал будет опасным боевым походом и потребует прикрытия батарей и обязательно авиации.
Трибуц развернул карту. Нанесенная на нее обстановка показывала, что противник удерживал южное побережье залива до пригорода Ленинграда Урицка, на севере — до старой государственной границы и мог обстреливать город и корабли.
— Некуда выдвинуть даже посты воздушного оповещения, и поэтому налеты вражеских самолетов здесь будут внезапными. А противник подтянул к городу большое количество бомбардировщиков, а в Стрельну и Петергоф — истребители для их прикрытия.
Трибуц рассказал о резком усилении врагом противолодочной обороны — дополнительных сетевых и минных заграждениях, усилении средств наблюдения, постановках мин с надводных кораблей, подводных лодок и самолетов.
— Трудновато придется! — заметил Кузнецов. — Как думаете действовать?
— Противодействие противника будем преодолевать с помощью авиации, тральщиков, катеров-охотников от пирса и до выхода в нашу маневренную базу на Лавенсари. А затем — скрытый самостоятельный переход подводных лодок… Их действия рассчитываются на максимальную автономность. На авиацию флота возлагаем задачу заставить корабли противника уходить с мелководья дальше в море, где их смогут атаковать подводные лодки.
Кузнецов расспрашивал о многом, вникал в детали и в целом одобрил действия и планы командования флотом. Обещал помочь горючим. Оно было получено к началу навигации.
В апреле 1942 года на заседании Военного совета флота Трибуц выступил с докладом об обстановке на море, подчеркнул значение умелых тактических решений и изучения организации противолодочной обороны противника. Командиры соединений подводных лодок доложили о ходе подготовки к выходу в море.
Но вот настало время вступать в бой главным силам. Командование флота тщательно подготовило наступление подводников через вражеские минные поля и противолодочные заграждения. Три эшелона подводных лодок один за другим в течение навигации должны были прорваться в открытое море.
На основе изучения особенностей противолодочной обороны противника, тактики его действий Трибуц принял решение: выход и возвращение в базу каждой лодки планировать как операцию, тральщикам очищать от мин фарватеры, катерам-дымзавесчикам задымлять их, береговой обороне подавлять батареи врага, авиации прикрывать с воздуха переходы. На остров Лавенсари последнюю точку, откуда выходили и куда возвращались лодки, — для обеспечения их действий Трибуц послал командира дивизиона Полещука.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
