Как только появилась Джурди, мы снова двинулись на «корвете» и обнаружили несколько совершенно пустынных маленьких улочек, где никто не мог бы нам помешать; и я продолжила объяснения, почему машина движется. Джурди сначала смертельно испугалась и угрюмость вновь вернулась на ее лицо, но к обеденному времени она двигалась по Тэмайами-Трейл со скоростью сорока пяти миль в час, ухмыляясь, как гиена, вцепившись в руль железной хваткой, как делают все новички, и каждый раз чуть ли не падала в обморок, когда видела идущий навстречу или обгоняющий грузовик. Но машину, по крайней мере, она вела. Конечно, она вполне годилась для этого дела.
Я сказала:
— Ну, как тебе? — И она засмеялась по-сумасшедшему и ответила:
— Черт побери, это настоящая жизнь.
Ровно в шесть тридцать утра я была в аэропорту, и каждая жилочка во мне трепетала. А в семь тридцать наш самолет покатился вперевалку с места своей стоянки на беговую дорожку. Стюардессу «А», сногсшибательную блондинку, звали Мэг Барнем, стюардессу «В», оживленную шатенку, — Джесси Керриген, и они обе вполне терпимо отнеслись к моему появлению на борту самолета. Я и не могла ожидать большего. К счастью, у нас был совсем легкий груз, поэтому нам не понадобилось слишком суетиться; сводка погоды была также хорошая, так что, по словам Мэг, нам предстоял благополучный полет без особых приключений. Было приятно наблюдать, как умело она и Джесси действовали. Они выполняли все по правилам, не моргнув глазом, Мэг проверяла билеты, пересчитывала пассажиров, приветствовала их по радио, в то время как Джесси направляла пассажиров к своим местам, проверяла их привязные ремни и, как только мы взлетели, отправилась на камбуз. Я находилась в передней части главного салона, раздавала прессу, проверяла полки и т. д., укладывая вещи как можно лучше и стараясь не ударить лицом в грязь.
Мы летели около двадцати пяти минут, и я просто ошеломила пассажиров своей работой по разносу журналов — это становилось ясным по их глазам, они никогда не видали такого количества журналов, — когда Джесси подошла ко мне и сказала шепотом:
— Кэрол, капитан хочет видеть тебя.
— О, Боже мой, в чем я провинилась?
— Он тебе скажет.
Я познакомилась с капитаном и с остальным экипажем перед взлетом. Он был одним из тех, подобных Аполлону созданий, худощавый и загорелый, с соколиными синими глазами и резко очерченным ртом, одним из тех превосходных существ, которые, прежде чем была разрушена моя вера в мужчин, обычно вызывали приток крови к моим щекам. Согласно одному неписаному закону, экипаж и стюардессы составляют одну большую счастливую семью, когда они работают на самолете, и используют только одно имя с того момента, как они встретились. Капитан должен был сказать с приветливой улыбкой: «Хэлло, я Джо Блоу», — а вам полагалось ответить: «Хелло, Джо, я Бетси Крамббан», — и вы пожимали друг другу руки, и с этих пор вы навсегда оставались друг для друга Джо и Бетси.
Но я не могла так поступить. Я не могла своего первого капитана называть по имени, которого, оказалось, звали Уилфридом. На деле я не могла никого называть Уилфридом и тем более этого греческого бога, который вел мой первый самолет. Я проскользнула в кабину пилота и сказала:
— Вы посылали за мной, сэр?
Он повернулся и оглядел меня с ног до головы.
— О, привет, Кэрол. Да. Я посылал за тобой. — Он жевал жевательную резинку и жевал ее равномерно в течение минуты, стараясь сообразить, как обрушить на меня новость. — Дело в том, Кэрол, что у нас возникли некоторые затруднения.
— О, нет! — у меня перехватило дыхание. Они не могли знать об этом, но я то знала. Я сглазила самолет. Самолет был осужден с того момента, как я ступила на его борт. Я прошептала: — Это серьезно?
Капитан пожал плечами. Это был один из тех (тебе — хочется — жить — вечно) жестов, которые всегда делают капитаны.
— Скажи ей, Лью, в чем дело, — лаконично бросил он.
Лью был летным инженером. Четко очерченный, но не так четко очерченный, как капитан. Он сказал, глянув на бесконечное множество своих циферблатов и щелкнув парой выключателей:
— Кэрол, похоже, шалит гидравлическая система. Ты знаешь, что такое гидравлическая система, не так ли?
Я ответила:
— Разумеется. — Это была гидравлическая система. На всех самолетах есть такие системы. Вы покупаете авиалайнер и получаете вместе с ним бесплатно гидравлическую систему.
— Ну, — сказал Лью, — кажется, трубы засорились в каком-то месте. Насколько я мог установить место аварии, это внизу в хвостовой части…
Капитан его прервал:
— Где ты обнаружил аварию? В хвостовой части?
— Да, — сказал Лью. — Посмотри сюда, Уилфрид. — Он показал на циферблат. — Вот где давление падает. Это барахлят те проклятые туалеты.
— Туалеты, а? — спросил капитан. Голос Лью достиг высот:
— Совершенно точно, Уилфрид. Эти вшивые туалеты наносят вред ветвистому трубопроводу. Он повернулся ко мне: — Ты знаешь, что такое ветвистый трубопровод?
— Ну и ну, очень сожалею. Мы, на самом деле, на нашем курсе не вникали в гидравлическую систему.
— Боже милостивый! — вскричал Лью. — Чему они теперь учат этих девушек? Чему они их учат?
— Не устраивай истерики, Лью, старина, — спокойно проговорил капитан. — Мы можем наладить это с помощью Кэрол. — Он сказал, жуя свою резинку, глубоко задумавшись. Второй пилот, слава Богу, управлял полетом, но я могла видеть, что его челюсти были сжаты.
— Послушай, Кэрол, — сказал капитан.
— Да, сэр.
— Мы рассчитываем, что с твоей помощью нам удастся сохранить давление в туалетах. Ты понимаешь?
Мое сердце бешено колотилось.
— Чего вы ожидаете от меня?
— Лью, скажи ей.
— Оно упало! — закричал Лью, -Мой Бог, оно упало ниже двадцати…
Голос капитана стал резким:
— Парень, возьми себя в руки! Мы пережили и худшие ситуации! Дай Кэрол соответствующие инструкции. Кэрол, слушай Лью.
— Да, сэр, я слушаю.
Лью сказал неуверенно:
— Отправляйся, Кэрол, в туалет. Вымой женский сортир. Сделай это прежде всего. Приказ очень важный — вначале женский сортир.
— Да, сэр.
— Затем, — продолжил он, — отправляйся в мужской сортир и вымой его. Тебе понятно? Смысл заключается в том, чтобы следить за повреждениями в ветвистом трубопроводе. Понятно?
— Да, сэр.
— Это У-образный ветвистый трубопровод. Ясно?
— Да, по-моему, ясно.
— Хорошо. Теперь дальше: когда ты выполнишь первый цикл, свяжись при помощи селектора. Я буду наблюдать за указателем ветвистого трубопровода. Как только кавитация начнет снова подниматься; я дам тебе сигнал — какой сигнал я ей дам, Уилфрид?
