майору Мухину показать чужому глазу этакую писанину про Цыганского барона и компанию леших стыдно. Вымарать из бумаги всю чертовщину нельзя, а по существу тебе и предъявить–то нечего. Одно лишь потворство бывшим вражеским элементам можно поставить в вину. Не заступался бы ты за перебежчиков, так и заслуженных наград не лишился, и верных товарищей сберёг бы от опалы.
— Ну, значит, я тоже вместе с парнями отправлюсь в штрафбат, — решительно заявил Матвей. — Я отвечаю за всех своих бойцов: и за «парагвайцев», и за исправившихся бывших отступников. Отдавайте и меня под трибунал.
— Вот же упёртый какой, — недовольно фыркнул Богданов. — Ведь замечательно батальон подготовил, половину бойцов можно хоть сразу в разведку посылать. И как, по–твоему, будет выглядеть командование в глазах твоих партизан, когда их заслуженного геройского командира отправят под трибунал из–за кляузы мелочного завистника? Ты капитан, мне боевой дух в полку накануне наступления не подрывай!
— Я своих боевых товарищей в беде не брошу. Прошу командование позволить мне возглавить штрафную роту и поставить на самый опасный участок линии фронта.
— Так по уставу штрафниками положено командовать кадровому офицеру, — подмигнул дерзкому юноше полковник, — потому погоны с тебя срывать не резон, тем более что сам добровольцем вызвался. А вот остальные бузотёры и перебежчики пойдут в штрафники уже без звёздочек на пилотках.
— Только все вместе пойдём, без расстрела, якобы, предателей, — категорично выдвинул условие обнаглевший молодец.
— Сам смотри, командир, тебе с ними в смертельный бой идти, — пожал плечами полковник и ехидно усмехнулся: — Ещё какие требования будут?
— В бой пойдём со своим оружием, переносными рациями и приборами ночного видения, — не стушевался казак.
— Логично, — кивнул полковник.
— Миномёты надо поменять на больший калибр и мин нам выдать на руки хотя бы сотню штук.
— Пару стволов из резерва достанем, и мин отгрузим по норме, — махнул ладонью расщедрившийся полковник, но сразу предупредил: — Только это не сильно поможет в подавлении огневых точек противника. Немец крепко на высотке окопался, пулемётные доты таким скромным арсеналом не разбить.
— Ничего, как–нибудь сдюжим, — самонадеянно усмехнулся парагваец. — Вы мне, пожалуйста, ещё раздобудьте громкоговоритель и патефон с пластинкой.
— Какой пластинкой? — удивлённо поднялись брови у Богданова.
— С гимном Парагвайской казачьей республики, — посерьёзнел Матвей и напел всем хорошо знакомые слова:
'Наверх вы, товарищи, все по местам.
Последний парад наступает.
Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»,
Пощады никто не желает!'
— Раздобудем у союзников, — кивнул полковник. — Казаки на каждом парадном построении, при вручении наград, всегда эту песню прослушивают. Думаешь, так поднять боевой дух перед атакой?
— Для этой цели мне ещё понадобится бидон спирта и покалеченная лошадь из обоза.
— А лошадь–то зачем? — не переставал дивиться странным запросам казака полковник.
— Ну, рогатого бычка на фронте не найти, придётся использовать то, что под рукой.
— Может, мясными консервами обойдёмся? — предложил доступную кулинарную альтернативу полковник.
— Для старинного обряда воинов гуарани нужна «огненная вода» и кровь жертвенного животного, — с серьёзным видом, объяснил выбор ингредиентов для колдовского шабаша индейский шаман.
— Ну ладно, пусть смертнички в последний раз вдоволь откушают перед атакой шашлычка под чарку водочки, — согласился побаловать обречённых на гибель штрафников полковник. — Задача роте поставлена трудная: взять высоту, перед которой выстроены заграждения из колючей проволоки, а за ними полоса минного поля. Сам понимаешь, немцы не позволят у себя под носом нашим сапёрам проделать проходы в минном поле. Артиллеристы изрядно расковыряли почву и во многих местах повалили столбы с колючей проволокой, но по–настоящему безопасного коридора сделать не смогли. Одна рота уже пробовала идти на штурм немецких окопов, однако почти полностью полегла под пулемётным огнём возле «колючки», даже не добравшись до заминированного участка. Выжившие штрафники теперь войдут в твою неполную роту.
— Насколько неполную? — заподозрил очередной подвох Матвей.
— Вместе с твоими партизанами–штрафниками наберётся чуть больше полусотни бойцов, — с тяжёлым вздохом, развёл руками Богданов.
— А сколько, по данным разведки, засело немцев на высотке? — наклонив голову, косо глянул партизан.
— Полноценная пехотная рота, — вынужденно признался в убийственной затее с лобовой атакой полковник.
— Значит, штрафникам приказано изображать атаку по открытой местности, а основной удар планируется нанести где–то в стороне, через лес или заболоченную местность, — догадался о цели самоубийственного штурма Матвей.
— Не изображать, а идти в лобовую атаку, чтобы враг поверил в её серьёзность, и подтянул резервы к данному участку, — поморщился Богданов. — Это самый удобный район для наступления, так как по флангам, как ты точно подметил, леса и болота.
— Не переживайте, товарищ полковник, мы выбьем немцев с этой высотки и ещё сумеем связать боем подошедшие резервы, — удивил оптимизмом парагвайский герой. — Только вы уж пообещайте, что всем, кто выживет в этой мясорубке, будет позволено перевестись в казачьи подразделения парагвайских союзников.
— Кто получит ранение в ходе атаки, считается искупившим вину кровью, — напомнил стандартное правило полковник. — Но я обещаю добиться разрешения перевода в войска союзников всех выживших в ходе операции. Медали штрафникам не полагаются, но воинские звания им будут возвращены.
— Не за медали воюем, — с грустью напомнил уже высказанную мысль Матвей.
Богданов подошёл к отчаянному добровольцу и ладонями крепко взял за плечи. Полковник понимал, что особисты хитро загнали парня в ловушку, вынудив вызваться возглавить штрафников. Жаль было терять талантливого офицера, но Богданов осознавал, что политотдел и особисты житья в полку парагвайцу не дадут. Коли выживет в бою, придётся отправить к землякам–казакам. Вот только бы выжил.
— Ты Матвей, впереди всех дуриком в пекло–то не лезь, — наставлял опытный ветеран. — Позиция командира штрафной роты позади строя, ибо без его надзора бойцы залягут и на штурм укреплений не пойдут. Вражеские снайперы и пулемётчики будут, в первую очередь, охотиться за командиром. Так что
