… сверху вроде стреляли, что-то сыпалось… кирпич, штукатурка.… По плану атаки «ноль-четвертый» должен высунуться из-за угла, выпустить один снаряд по третьему этажу и сразу спрятаться…
… а что там старшина Тима с шашками? Вообще-то сопля он еще зеленая… хотя старшина все-таки, звание напрасно не дадут…
… поливая из башенного пулемета — в белый свет как в копеечку, но тут на шум только и надежда, «ноль-второй» устремился по Эльхштрассе. Подбитый бронетранспортер разведчиков уже миновали. Дом-«угол» оставался по левому борту, что-то стучало по броне, но танк шел почти впритирку к стене, гусеницей по тротуару, тут хоть в окна первого этажа запрыгивай, вот только накрепко заложены они кирпичом, одни бойницы и темнеют. Но из «фауста» в столь близкую цель особо и не выстрелишь, сверху тоже — практически мертвая зона… разве что гранаты, но… вот впереди будет опасно…
… недостроенная баррикада перегораживала Эльхштрассе. Пуста, опасности не представляет. Вот мостовая перед ней… ковырялся кто-то. Нужно было Тищенко спросить — видел ли вскрытый камень? Эх…
…хотя какая разница? Иного маршрута для «ноль-второго» всё равно нет…
…мехвод выкрикнул что-то… краткое, наверное, матерное, подработал рычагами. Олег почуял, что дело плохо, успел крикнуть «Внимание!»…
… бахнуло. Тряхнуло. Боевое отделение наполнилось дымом и звоном…
… «ноль-второй» прошел еще по инерции, начал разворачиваться, замер. Олег сквозь звон пытался понять — работает двигатель или заглох?
…— Правая гусеница! Перебило! — кричал сквозь звон Тищенко…
…В прибор видна близкая стена — серый подкопченный кирпич, проем заложенного окна, амбразура… нет, стреляли не отсюда. А откуда?
— Экипаж, покинуть машину, — закричал Олег, почти не слыша себя. — ТПУ дернуть не забудьте…
— Башню, башню доверни! — орала и тыкала-показывала рукой Мезина, стремительно сползая вниз…
… вот орет — прямо в мозг. Каску за собой тянет, танкошлем на кабеле повис, волосы дыбом, глаза горят, как лампы на щитке рации, щас заискрят— явно не то напряжение на них дали. Но самозарядку не забыла, вот же таскаются со своим длиннодульным…
… башню? Чего ей башню-то? Олег пытался понять, но в голове все звенело. Да ну, проще довернуть, чем понять…
…лязгнула, разворачиваясь, башня, теперь прицел полностью заслоняла кирпичная стена. Ладно, все равно стрелять не в кого. Сейчас сверху добьют, это…
…понятно. Но пулемет нужно снять…
… крепление доработали, это сейчас пригодилось. Секундное дело…
… с ДТ в руках свалился вниз, к пустеющему десантному люку. И люк мехвода распахнут, сиденье пусто. Успели удрать, это хорошо…
… выполз животом на броню в относительно просторный люк механика. Сам Тищенко никуда не делся, сидел под люком с автоматом в руках, задрав голову. Чего он высматривает? Гранату открытым ртом ловит?
— Отползай! Где пассажиры?
— Так…
Олег увидел пассажиров. Те возносились. В смысле, взбирались. Вот прямо по стволу орудия, идущему вдоль стены, почти упертому в дом, и шли. Как по буму, в училище такой на спортплощадке стоял, товарищ Терсков не особо на нем преуспел. Хотя, конечно, там был не такой высокий…
…Это они к окну второго этажа метят…
…Мезина почти скользила, легко ступая сапогами, словно каждый день по танковым орудиям гуляла. И длинная самозарядка ей не мешает, разве что вместо балансира в помощь. Ой, мама, вот дадут же в пассажиры циркачей…
…А старшина-то поумнее — затыльником ППС о стену упирается. Не совсем акробат, просто шустрый. И наверное, то же самое про циркачку думает…
…Вот дура! Щас полоснут из окна…
…дура коротким движением метнула в разбитое окно «лимонку». Привалилась к стене, опираясь комбинезонной спиной…
— Диск возьми, — машинально пробормотал Олег. Мехвод, так же не глядя, поймал толстый блин пулеметного диска…
… За окном тихонько грохнула граната — щедро выбросило дым, щепки. На подоконнике повисла не-до-вылетевшая ночная рубашка — бледно-розовая, с оборочками или кружавчиками — фиг их знает, как оно тут называется, у европейцев прусских…
…Мезина довольно брезгливо отодвинула стволом винтовки прусское белье и мгновенно исчезла в дымном нутре оконного проема. Тут же туда нырнул цепкий старшина, в неснятом шлеме прям танкист танкистом…
— Вот фокусники, — несколько растерянно пробормотал, вернее, прошевелил губами Тищенко.
Олег понял, что все еще слегка оглушен и соображает туго. Стрельба доносилась будто с километра, граната и та… словно некачественный пистон бахнул. И под носом опять мокро. Кровь.… Вот очень вовремя.
— Вытри, — показал Тищенко.
— У меня вата есть. Специально взял у нашей дурищи, — Олег полез в карман, некстати припоминая переругивания с придирчивойвоенфельдшерицей. — Что делать будем?
— Как что? — мехвод нервно оскалился. — Гусеницу будем натягивать. Самое время, а?
Это точно. Олег сейчас и саму растянувшуюся по мостовой гусеницу видел с трудом — все таяло в бело-желтом дыму щедро разбросанных по мостовой дымовых шашек. Весь запас их Тимка разбросал, что ли? Прямо пулеметной скорости руки у старшины, просто ужас.
— Немцы! — осознал Олег.
— Где⁈ — мехвод завертел головой.
Немцы очутились прямо на Эльхштрассе — выскакивали из-за угла дома, удирали вдоль стены по улице. Ага, тикают из «угла», гады.
Танкисты спешно закатились под уцелевшую гусеницу, открыли огонь…
…Стрелять из ДТ без сошек — ерунда, конечно. Но вдвоем с автоматом мехвода завалили по фашисту из замыкающих бегунов — та сторона Эльхштрассе еще вполне просматривалась.
— Вот, теперь точно гусеницей займемся, — с облегчением сказал мехвод. — Если дым когда-нибудь рассосется. Тут нынче и удушиться недолго.
«Ноль-второй», да и все вокруг, окутывал плотный дым. Прямо хоть противогаз надевай.
— Ничего, мы привычные, — напомнил, покашливая, Олег.
— Командир, ты левую сопелку все ж заткни, капает, — указал Тищенко. — А пулемет давай, я протру.
Олег, упихивая в ноздрю шелковистую вату, на миг лег на спину. На апрельском камне было прохладно, но минутку-то можно.
— Слушай, а чем нас подбило?
— Не понял. Может, «фаустом» сзади зацепили? Я когда сверху смотрел — думаю, мин у баррикады напихали. Потом ты на меня этак глянул, ага, думаю, точно мины. Сюда выскочили, начал объезжать, и тут достало. Но это точно не мина.
— Нет, не она, — согласился Олег, глядя на кривоватый, но надежный сварной шов корпуса «ноль-второго» над головой.
— Что ж вы так орете? «Мина — не мина», — сказали из дымной пелены. — Жуткое дело — ваши танки. Главное, вообще ничего из них не видно.
Рядом с танкистами присел на корточки мелкий старшина.
— Да ты мастер вслепую воевать — вон, весь этот хренов Кёнигсберг задымил, собственной руки не видно, — засмеялся Тищенко.
— Я специально, что ли? Дали шашки, значит, нужно их использовать — лично я так рассуждал, — пояснил исполнительный старшина.
— Нет, это правильно. Хорошо получилось, и мы почти проскочили, и саперы явно прошли, — сказал Олег. — В доме — всё?
— Еще бы… — Тимофей слегка замялся, потом похлопал по своему ППСу. — Магазин расстрелять успел, гранатку кинуть. Саперы с фронта нажали, зенитка по окнам так и сечет, а фриц уже не тот. Слабоват в коленках. Посдавались. Часть, конечно, успела драпануть.
— Не вся часть. Вон тоже лежат.
— Это вы молодцы, — признал старшина-контрразведчик. — А танк здорово подшибло?
— За час сделаем, — пообещал Олег, оценивая разбитую гусеницу.
* * *
7 апреля 1945 года Кенигсберг
16:07
Танком старшему лейтенанту Терскову заниматься не пришлось, да и понятно, уже не тот уровень — командир взвода все-таки. Оперативная группа и ее прикрытие немедля двинулись вперед, а битые танки и часть экипажей остались — по рации вызвали тех-«летучку», но та больше была нужна крепко поврежденному «ноль-седьмому». С гусеницей экипаж «ноль-второй» должен собственными силами управиться и догнать группу.
