приходилось: он с радостью ухватился за предложение Саввы и очень его благодарил. И доверие своего командира и команды этот человек оправдал полностью. По возвращении в Сибирь по представлению Вакселя Стародубцев был награжден Енисейской канцелярией званием боярского сына, то есть произведен в дворяне.
Начало постройке судна было положено 6 мая 1742 года: заложили киль, вытесали и укрепили форштевень и ахтерштевень. Это было сделано утром, а в после обеда Ваксель пригласил всю команду к себе в гости с просьбой, чтобы каждый принес с собой собственную посуду. Команда в полном составе незамедлительно собралась, каждый со своей плошкой или кружкой. Угощение состояло из распространенного тогда в Сибири напитка, называемого «сатуран», составными частями которого являлось масло, пшеничная мука мелкого размола и хороший чай – нечто вроде тибетского или калмыцкого чая.
Ваксель так описывает рецепт сатурана: «Пшеничная мука основательно поджаривается в масле и заливается кипящим чаем; все это хорошо размешивается, получается прекрасный напиток, напоминающий по густоте отвар шоколада и к тому же довольно сытный. За отсутствием, однако, всех необходимых припасов пришлось пустить в ход вместо масла китовый жир, взамен пшеничной – заплесневелую ржаную муку и вместо чая – отвар из брусничных листьев. Из этого я приготовил полный большой судовой котел напитка, и каждый выпил свою порцию с превеликим аппетитом. Все развеселились и приободрились и притом без всякого опьянения. Таким образом мы провели этот день до самой полуночи».
На следующий день бодро принялись за работу. Вакселя благодарили за вчерашнее угощение, и все были в превосходном настроении. Для постройки судна отобрали 20 человек, выбирая при этом тех, кто лучше всего умел колоть дрова, а следовательно, лучше всего владел топором; эти люди должны были постоянно оставаться на работе. Прочая команда была разбита на три отряда. Треть людей ежедневно уходила на добычу мяса как для себя, так и для плотников, которые должны были оставаться на работе. Такой порядок не всех устроил. От плотников стали поступать жалобы на то, что они очень страдают от голода, – пищи им, очевидно, не хватало, и они просили разрешения отправиться самим на охоту за морским зверем. Но ближайшие лежбища тюленей и сивучей были уже опустошены, и охотникам приходилось уходить на 25–30 верст (а многие были уже босиком). Отпускать же туда всю команду означало затормозить работу по постройке корабля.
Командир должен был найти другой способ получить пропитание, и он его нашел. Ежедневно моряки могли наблюдать, как в море ходили довольно большие косяки морских коров в поисках водорослей, которые росли в этих местах в громадных количествах. Моряки подплывали на лодке к этим непуганым животным, лежащим на поверхности воды, и вонзали им в спину железный крюк с привязанным к нему канатом. Когда начинался отлив, береговая команда вытаскивала тушу на берег и свежевала. Мясо морских коров после тухлого китового мяса казалось морякам необычайно вкусным, и люди мгновенно окрепли. Каждый раз, когда удавалось добыть одно из этих животных, вся команда была обеспечена продовольствием на целых две недели и могла беспрепятственно продолжать работу.
Уже к концу мая остов судна был готов и все шпангоуты укреплены на месте, Длина судна по килю равнялась сорока футам, ширина – тринадцати футам, высота – шести с половиной футам. В качестве киля моряки использовали грот-мачту старого судна, отпилив ее на высоте трех футов выше палубы, так как не располагали необходимыми силами и приспособлениями, чтобы вынуть ее из судна целиком. В начале июня можно было уже приступить к укреплению наружной обшивки. Планировалось обшить судно новым тесом, но сделать это полностью не удалось, и пришлось пустить в дело часть старой палубной обшивки. Изнутри же все судно было обшито досками, взятыми из обшивки старого судна. В завершение было приспособлено восемь весел, по четыре с каждой стороны. В конце июля можно было уже приступить к конопатке судна, а затем и к спуску его на воду. Из остатков материала даже удалось построить небольшую шлюпку.
Занимаясь постройкой судна, моряки не забывали также и все прочие приготовления: необходимо было привести в полную исправность весь такелаж, мачты, паруса, бочки для воды и запасти необходимый провиант. Почти все бочки для питьевой воды за время плавания и во время кораблекрушения развалились. За полным отсутствием леса на острове изготовить новые обручи не было возможности – пришлось скрепить бочки при помощи стропов, то есть полос из канатов. Для питания в пути засолили несколько бочек мяса морских коров. Жесткая экономия дала возможность сохранить 20 пудов ржаной муки.
К концу июля судно было полностью готово, и оставалось только сделать помост, на котором предстояло спустить его на воду. Эта работа все же отняла много дополнительного времени и труда, так как помост из-за большой отмели, прилегавшей к берегу, пришлось делать длиной свыше двадцати пяти сажен.
Наконец 10 августа, к концу дня, при полном приливе моряки спустили судно на воду. Как и при закладке судна, в тот же вечер было устроено угощение. Немедленно приступили к погрузке на борт воды, всего провианта и багажа. В качестве балласта погрузили 187 болванок железа, два домкрата и несколько сот пушечных ядер. И вот судно было оснащено, поставлены паруса, подвешен руль, и все было подготовлено к выходу в открытое море.
К вечеру 13 августа подняли якорь и подтянулись на варповом якоре до глубины пяти, семи и девяти сажен. Затем моряки пустили в ход все восемь весел и стали отгребать от берега. Отойдя примерно на две немецкие мили (примерно 14 км), судно попало в полосу легкого попутного ветра и воспользовалось им для выхода в открытое море. Редкой удачей было, что за все три дня, пока новое судно стояло на якоре перед островом, стоял полный штиль: даже самый слабый ветер мог бы сильно затруднить работу по оснащению судна и погрузке. Новое судно было названо так же, как и старое, – «Святой Петр». Оно шло под парусом так хорошо, как только можно было ожидать от такой «самоделки», и свободно маневрировало как по ветру, так и против ветра. Удивительнейший факт: это судно, построенное русскими робинзонами буквально из того, что было под рукой, еще в 1752 году выполняло грузовые перевозки между Охотском и Камчаткой!
Однако судно было все же слишком тесным и еле-еле вмещало людей и груз. Стеллер пишет:
«Когда мы все поднялись на судно, то впервые поняли, как заполнено его пространство и каким трудным поэтому будет плавание. Мы лежали друг на друге и ползали друг по другу. Свободнее всех было лейтенанту, мастеру Хитрову, мне и сыну лейтенанта
