— Не хватало нам вернуться, поджав хвосты, на Кубу лишь из-за того, что нас устрашили дикари! — пренебрежительно бросил Гонсалес. — Так и скажем губернатору? Индейцы, мол, такие страшные, что мы испугались! Можно мы лучше посидим здесь, в покое и безопасности, а исследовать новую территорию пускай будут другие, более решительные воины.
— Дело не в отваге, — парировал Веласкес. — Самый храбрый человек недолго проживет без еды. Мы и так потеряли уже около двадцати солдат.
— Любой военный поход невозможен без потерь. Мы всего лишь прошли по дороге, которую уже проторил Грихальва. Разве для того затевали экспедицию? Раз за разом плыть вдоль побережья и возвращаться, получив первый же серьезный отпор?
— Возвращение на Кубу сейчас было бы самым правильным выходом, — упорствовал Веласкес. — Полученное здесь золото можно быстро превратить в новых людей, припасы, оружие. Следующая экспедиция будет столь многочисленна и хорошо оснащена, что мы сумеем покорить всю эту страну! Только представьте! Пятьдесят кораблей, три тысячи солдат, пара сотен кавалеристов. Такая армия дойдет до самого западного океана! Нам не придется страдать от голода, юлить перед дикарями, чуть ли не на коленях выпрашивать у них несчастные лепешки!
Веласкес, конечно же, приукрашивал, но своей цели достиг. Зависимое от щедрости местных жителей положение очень раздражало гордых испанцев. Хотелось почувствовать себя хозяевами положения.
— Так можно откладывать решительные действия до бесконечности! — не сдержал нетерпения Фернан. — Попытка Кордобы неудачна? Давайте попробуем в следующий раз! Попытка Грихальвы неудачна? Давайте опять сбежим на Кубу! Неужели и мы тоже распишемся в своем полнейшем бессилии?! Опять вернемся и признаемся — нам не хватает решимости и отваги? Наша экспедиция укомплектована лучше некуда! Почти шестьсот человек, кавалерия, пушки. Солдаты поголовно ветераны! Кто-то ходил в походы в Новом Свете, с тем же Грихальвой, другие воевали в Италии или Африке. Вам самим-то будет не стыдно показаться на глаза губернатору?! Не надоело еще плавать сюда и раз за разом возвращаться ни с чем?
Фернан тоже сумел зацепить нужные струны в душах воинов. Гордость испанского кабальеро, потомка многих поколений храбрецов, воевавших за освобождение своей страны от захватчиков-мавров, была не пустым звуком. Расписываться в поражении никто не хотел.
Между тем толпа росла. Все новые конкистадоры вливались в нее, внимательно слушая спор Фернана Гонсалеса и Хуана Веласкеса де Леона.
— Эрнан Кортес лишь потому не хочет вернуться на остров, что справедливо опасается ярости губернатора. Для него дорога назад закрыта, так что он лучше погибнет здесь, чем вернется на Кубу. Беда лишь в том, что он ведь и нас вместе с собой погубит. У меня нет желания умирать из-за тщеславия и безрассудства Кортеса. Он переоценил свои силы — покорить такую страну войском в шестьсот человек невозможно. Все мы сейчас страдаем в результате его самонадеянности!
— Наш генерал-капитан ничего не боится, — парировал Гонсалес. — Трусу вообще не место в Новом Свете. Его отвага давно известна. И держит его на этом берегу не робость, а упорство. Если вам хватит решимости идти с ним до конца, то мы добьемся того, чего не достигли под руководством Кордобы и Грихальвы.
В дискуссию вмешались другие воины. У всех имелись свои соображения, и каждый спешил их высказать. Спор становился все более многоголосым. Фернан видел, что большая часть стоит за продолжение похода. Но вот сколько это продлится? В ближайшие дни нужно предпринимать решительные действия, иначе перспектива умереть от голода станет вполне реальной.
Отлично понимал это и Эрнан Кортес. Он собрал и выслушал всех приближенных. Неугомонный Педро де Альварадо между риском и безопасностью всегда выбирал риск, и предпочитал нападение отступлению. Возвращение на Кубу, он, по привычке не стесняясь в выражениях, назвал поступком, достойным самых жалких трусов. Также на стороне командира оказались и другие капитаны.
— Если вернемся обратно на Кубу, то губернатор обдерет нас до последней золотой побрякушки, — подытожил общее мнение Альварадо. — После чего еще и объявит изменниками. Так и на виселицу попасть недолго.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— А разве нас не простят ради того золота, которые мы привезем? — спросил Фернан. — В конце концов, мы обещали, что экспедиция окажется выгодной, а именно так оно и выйдет.
— Может, и простят, — пробурчал Кортес. — Но я уже насмотрелся на благодарность губернатора. Пример Грихальвы весьма показателен. Нет уж! Пришло время окончательно порвать с нависающей над нами тенью Диего Веласкеса. Да и разве в прощении дело? Вспомни наши разговоры на Кубе. Я же не ради золота отправился на запад.
Лишь теперь Фернан начинал понимать, зачем Эрнан Кортес в свое время приложил столько сил, отбирая верных людей. Вспомнились и давние слова о том, что рано или поздно многие подчиненные воспротивятся целям своего предводителя. Сам он полностью доверял генерал-капитану и не сомневался, что тот сумеет достичь небывалых успехов.
Ну а Кортес, сплотив вокруг себя сторонников, начал готовить их к решительным действиям. Его друзья говорили наедине то с одним, то с другим и убеждали каждого в том, что возвращение на Кубу бессмысленно. Что все золото уйдет губернатору, а они останутся столь же нищими, как и предыдущие экспедиции. На руку сыграл и пример Грихальвы, который не дождался от Веласкеса никаких благодарностей. В этих агитациях участвовали все преданные Кортесу люди и число их постепенно росло.
В одно утро генерал-капитан, заблаговременно отослав Диего де Ордаса с десятком солдат на разведку, собрал всех участников экспедиции и повел речь о том, что делать дальше.
Альварадо, Эскаланте, Пуэртокарреро и остальные дружно воспротивились возвращению на Кубу. Они потребовали не только остаться здесь, но и наконец-то прочно обосноваться. Было решено основать город. Хуан Веласкес и прочие сторонники губернатора оказались не готовы к такому повороту событий и не проявили достаточно решимости в возражениях. Обо всем этом тут же составили официальный акт, подписанный королевским нотариусом, сопровождавшим экспедицию.
Поселение получило название Вилья-Рика-де-ла-Вера-Крус — Богатый Город Истинного Креста. Знание юриспруденции очень помогло Эрнану Кортесу. Каждый город имел многочисленные права и подчинялся напрямую самому королю. Так экспедиция формально стала независимой и отмежевалась от губернатора Кубы Диего Веласкеса де Куэльяра. Веракрусу нужна была собственная администрация, и на все должности Кортес назначил верных ему людей. Сам он стал главным судьей города. Диего де Ордас и Хуан Веласкес, переговорив с недовольными людьми, начали выказывать протесты. Но ни к чему хорошему это не привело. Их схватили и заковали в цепи.
Веракрус стал городом пока лишь на бумаге. Внешне это был все тот же лагерь, укрепленный, полный хижин, с расставленными по периметру пушками, но назвать его настоящим городом язык не поворачивался. А главной проблемой оставался голод. Разрешив внутренние неурядицы, Кортес тут же переключился на пополнение запасов провизии.
— Раз уж индейцы не желают больше приходить к нам для торговли, мы, так и быть, сами пойдем к ним навстречу. Педро, собирайся в поход.
И вот Альварадо во главе группы воинов двинулся вглубь неисследованной территории. Затея была рискованная. Сотня солдат могла никогда не вернуться назад, растворившись в чужом краю. Местные жители старались не попадаться на глаза в пределах видимости стоянки испанцев, но кто мог сказать, как они поведут себя с небольшим отрядом, забредшим вглубь их земли? В распоряжении Педро поступило пятеро всадников и почти сто пехотинцев.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Однако, вопреки всем опасениям, через несколько дней отряд Альварадо вернулся без потерь. Это был настоящий успех. Прибывшие несли с собой огромное количество маиса, муки, овощей. Многие шли, будучи обвешаны живыми, тревожно квохчущими курами. Сам Педро, несмотря на успех похода, выглядел довольно мрачно.
