Читаем без скачивания Сила, которая защищает - Стивен Дональдсон

– Бросил его? – спросил Тревор. От боли, которую причиняла рана, кровь отхлынула от его лица, но он не потерял присутствия духа, позволившего ему встать на защиту Замка. – Каким образом? Ты не виноват в том, что он впал в такое отчаяние. Если бы ты относился к нему с подозрением, ты бы ничего не добился, кроме того, что ему стало бы еще хуже. Подозревать – значит не доверять даже самому себе.

Морэм кивнул:

– Я и не доверял – не доверял никому. Я хранил знание в секрете даже тогда, когда понял, что это не правильно. Счастье, что ущерб, причиненный им, был относительно невелик.

– И все же ты вряд ли смог бы ему помешать…

– Возможно. Но не исключено, что, если бы я поделился с ним своим знанием – так, чтобы он понял, насколько оно опасно, – он в последнюю минуту вспомнил бы о том, кем он был – гравелингасом радхамаерля; и любовь к камню возобладала бы в его сердце.

Торм согласился с этим и, выражая свое сочувствие Треллу, сказал:

– Вы были не правы. Высокий Лорд.

– Да, Хранитель, – откликнулся Морэм с глубокой мягкостью в голосе. – Я – тот, кто я есть… Я – смертный человек. И мне еще многому предстоит научиться.

Торм опустил голову. Некоторая напряженность, которая ощущалась в его фигуре, могла бы навести на мысль, что он сердится, но, пережив вместе с ним это тяжелое испытание, Морэм теперь лучше понимал его.

Чуть позже несколько Целителей торопливо прошли в Совет. Они принесли с собой пару носилок и заботливо уложили на одни из них Трелла. На другие заставили лечь Лорда Тревора, игнорируя его протесты. Торм вышел вместе с Треллом. Вскоре в Совете, кроме Морэма и Аматин, остались лишь воин, принесший им еду, и Целитель, который осторожно смазал ожоги Высокого Лорда успокаивающей мазью.

После того как раны Морэма были обработаны, он отпустил воина и Целителя. Он знал, что Аматин хочет поговорить с ним, и решил предоставить ей такую возможность. Затем он принялся за еду. Отдавая себе отчет в том, как сильно он устал, он ел медленно, чтобы заодно отдохнуть и набраться сил. Поэтому, покончив с едой, он был уже в состоянии вновь приняться за работу.

Лорд Аматин тоже хранила во время еды молчание; ее челюсти, казалось, двигались в том же ритме, что и у него, как будто перед лицом угрожающей им опасности ей не оставалось ничего другого, как во всем следовать его примеру. Морэм чувствовал, что ее давнишняя увлеченность изучением Заветов Кевина в огромной степени мешала воспринять то, что он сказал; ее вера в знания Старых Лордов была чрезвычайно велика. Поэтому он молчал, пока ел; и, закончив, он продолжал хранить молчание, отдыхая и выжидая, пока она сама выскажет то, что лежало у нее на сердце.

И все же ее вопрос застал его врасплох.

– Высокий Лорд, – спросила она, кивнув в сторону крилла, – если Томас Кавенант вернулся в Страну, кто вызвал его? Как это вообще могло произойти? И где он сам?

– Аматин… – начал было Морэм.

– Кто, кроме Презирающего, способен это сделать?

– Существует…

– И если это сделал не Лорд Фоул, тогда где появился Кавенант? Как он может помочь нам, если здесь его нет?

– Он будет помогать не нам, – твердо произнес Морэм, чтобы остановить поток ее вопросов. – Если он и окажет помощь, то Стране, а не нам. В Стране есть и другие места, где он может быть полезен, – да и другие люди, способные вызвать его. Мы и Лорд Фоул – не единственные, кто владеет силой. Даже сам Создатель может действовать так, если сочтет нужным.

Она не спускала с него глаз, пытаясь понять, чем объясняются его уверенность и спокойствие.

– В отличие от тебя я потеряла веру в Создателя. Даже если он и существует, то есть нечто, что мешает ему защитить Землю… Разве легенды не говорят о том, что Создатель разрушит Арку Времени, если возложит на Землю руки, и тогда сама Арка и весь мир вообще исчезнут, а Презирающей станет свободен?

– Да, так сказано, – подтвердил Морэм. – Я в этом не сомневаюсь. Однако судьба любого находится во власти его Создателя. А у нас своей работы хватает. Нам ни к чему возлагать на себя бремя богов.

Аматин вздохнула:

– Ты уверенно говоришь, Высокий Лорд. Я не могла бы так рассуждать.

– Тогда не говори об этом. Я говорю так лишь затем, чтобы подбодрить самого себя. Ты – другой человек, и смелость у тебя другая. Только помни, что ты – Лорд, слуга Страны. Помни о любви, которая заставила тебя быть тем, кто ты есть, и не оглядывайся.

– Да, Высокий Лорд, – ответила она, напряженно вглядываясь в его лицо. – Однако я не доверяю этой силе, которая допускает возможность Осквернения. Это очень рискованно.

Она снова перевела пристальный взгляд с него на крилл. Его самоцвет пылал сверхъестественным огнем, и что он обещал, было не ясно – может быть, жизнь, а может быть, и смерть. Медленно протянув руку, Морэм коснулся рукоятки.

Но его восторг уже в какой-то степени угас и жар крилла заставил его отдернуть руку. Он криво усмехнулся.

– Да, – вздохнул он, будто обращаясь к мечу:

– Это риск. Я сам боюсь.

Он снял накидку, осторожно завернул в нее крилл и положил в стороне, чтобы Лорды могли позднее унести его в такое место, где им было бы удобно заняться его изучением. Мельком взглянув на Аматин, он увидел, что она пытается улыбнуться.

– Идем, сестра Аматин, – сказал он, радуясь тому, что в ней вновь пробудилась отвага. – Мы и так слишком задержались с нашими делами.

Вдвоем они присоединились к Лорду Лории и с помощью огня своих посохов помогли ей отразить нападение орд Презирающего.

Позже, после полудня, Аматин и Морэм вновь встретились с забинтованным и прихрамывающим Тревором. К этому времени Ревелстоун выдержал одну из самых неистовых атак Сатансфиста. Лорды оказали своей Армии поддержку, в которой та нуждалась, да и Квен действовал умело и казался неутомимым. Убитых среди защитников почти не было, в то время как потери нападающих все увеличивались. В атаке подобного рода юр-вайлы не могли действовать эффективно. В результате Лордам удалось уничтожить огромное количество пещерников и других тварей. Еще до того как бледный день сменился ночью, самадхи-Опустошитель отозвал свои силы обратно.

Но это вовсе не означало, что он собирался дать защитникам Замка отдохнуть. Атака возобновилась, как только наступила ночь. По покровом холодной зимней тьмы юр-вайлы стремительно двинулись вперед, поливая зубчатые стены своей едкой жидкостью, а за ними тяжело нагруженные отряды других тварей тащили щиты и лестницы Этот бой отличался слепой и безрассудной яростью; это была дикая попытка просто сломить оборону Замка одним махом. На это войско Фоула было нацелено и не собиралось отступать. Рыча от голода, эти твари выстроились, намереваясь сломить сопротивление Ревелстоуна как можно скорее.