женщина, но ей никто не ответил. Эдуард заметил многозначительный взгляд горничной. — Она не выходит уже несколько дней.
— Я хороший друг Вивьен, — солгал Ланкастер, кладя ей в ладонь несколько монет. — Она будет рада меня видеть.
Дождавшись, когда останется один, он шагнул в комнату. Внутри царил полумрак, несмотря на середину дня. Шторы были плотно задёрнуты, лишь тонкие полоски света пробивались сквозь щели. Эдуард огляделся. По стульям разбросана одежда, на туалетном столике царил беспорядок. Вивьен Делор сидела в кресле, стоящем в тёмном углу. Лорд Ланкастер подошёл к окну и отдёрнул штору. Дневной свет ворвался в комнату, отчего актриса жалобно застонала, закрывая лицо рукой. Её волосы были растрепаны, платье помято. Рядом на столике стояла початая бутылка виски.
— Просто отвратительно, — процедил Эдвард, рассматривая женщину. — Я разочарован в вас, госпожа Делор.
Вивьен прищурилась, пытаясь сфокусироваться на его лице.
— Вы кто? Что вам нужно? Убирайтесь!
— Я пришёл к вам по делу. И готов заплатить за помощь, — лорд Ланкастер не отреагировал на её агрессивный выпад. — Вам наверняка нужны деньги… Судя по тем долгам, которые остались в столице и не только.
— Оставьте меня в покое… — Вивьен потянулась за бутылкой. — Мне ничего не нужно…
— Я дам вам приличную сумму, если вы заявите, что Адель Флетчер ваша дочь, — продолжил Эдвард. — Мне нужен скандал.
Вивьен покачнулась в кресле, отпив прямо из горлышка. Но при упоминании Адель в ее глазах появилось что-то похожее на страх, который пробил пелену опьянения. Актриса опустила бутылку на столик, и та громко ударилась о дерево.
— Карточный домик и так скоро рухнет! — вдруг захохотала Вивьен. — И похоронит нас под своими стенами!
— Что за чушь вы несёте? — Эдварда охватило раздражение. Не такого он ожидал. Совсем не такого.
— Почему же чушь? — Вивьен развела руками. — Фрэнс нашёл меня. Его люди… Ланкастер замер. Имя Фрэнса Матиони было известно в определенных кругах. Не самый приятный человек. Делор говорит о нём?
— К вам приходили люди Фрэнса Матиони? — уточнил Ланкастер. Вивьен резко подняла голову. Её глаза, несмотря на пьяное состояние, горели страхом.
— Они пришли за долгом... Угрожали мне… И мне пришлось сказать…
Ланкастер почувствовал, как его обычное высокомерие сменилось острым неприятным чувством. Бандиты? В связке с его семейными проблемами?
— Что вы сказали? — голос Эдварда стал резким, с жестокими нотками.
— Я сказала им о дочери… — Вивьен всхлипнула. — Что она выросла в семье виконта… что у Адель есть мастерская…
Ланкастер почувствовал, как у него пересохло в горле. Он хотел скандала. Да. Хотел вытащить на свет происхождение Адель, чтобы отомстить виконту Флетчеру за то, что тот не сдержал слово. Эммануил же должен был поплатиться за то, что получил от жизни всё, а он — ничего. Хотел отомстить самой Адель, которая отвергла его. Эдвард с лёгкостью мог играть с репутацией, с чувствами… Но физическое насилие? Угроза самой жизни? Этого он не желал. Это выходило далеко за рамки его, пусть и извращенного, но понимания допустимого.
Глава 79
Эдвард отвернулся к окну, заложив руки за спину. На его лбу появилась глубокая морщина. Нужно было что-то предпринять. Но что? Это уже не обычные интриги. Это уже не игра. И несмотря на все его смешанные чувства к Адель, на желание унизить и отомстить, мысль о том, что девушку могут изувечить или даже убить какие-то отбросы, вызывала в Ланкастере волну неожиданного отвращения и даже ярости.
Он медленно повернулся. Вивьен уже снова припала к бутылке, что-то бормоча себе под нос. Эдвард подошёл к женщине и резким движением вырвал бутылку из её рук.
— Достаточно! Рассказывай всё, что знаешь. Где можно найти людей Фрэнса?
— Если я что-то скажу, Морган уничтожит меня! — хрипло произнесла Вивьен, глядя на Эдварда испуганными глазами. — Не требуйте от меня этого!
— А если не скажешь, то можешь не сомневаться, Фрэнс покажется тебе милым котёнком по сравнению с тем, что я с тобой сделаю. Поверь, у меня достаточно возможностей, чтобы твоя жизнь превратилась в ад ещё до того, как он до тебя доберётся. У тебя есть ровно минута, чтобы решить, чьего гнева ты боишься больше. — Ланкастер наклонился к ней, его голос был тихим и угрожающим. Но потом во взгляде появилось брезгливое недопонимание. — Ты же мать, Вивьен! Неужели ты позволишь этому случиться из-за своего страха? Пусть ты не воспитывала Адель, не видела как она взрослеет… Но неужели твоё сердце настолько чёрство?
Страх в глазах Вивьен сменился отчаянием. Она судорожно сглотнула, взгляд заметался по комнате, словно ища выход. Но выхода не было. Дрожащими руками актриса полезла в карман своего несвежего платья и извлекла оттуда смятый листок бумаги.
— Вот… — прошептала женщина, протягивая его Эдварду. — Это передали сегодня утром.
Ланкастер выхватил записку и пробежал взглядом по коряво написанному тексту.
«Виви старая шлюха, завтра в полдень приведи свою дочь к старой мельнице у реки. Если ослушаешься, найду тебя даже под землёй. И тогда пожалеешь, что вообще родилась на свет. Ты знаешь, я слов на ветер не бросаю».
Не говоря ни слова, Ланкастер сунул записку в карман сюртука. Его лицо было непроницаемо. Секунду он задумчиво смотрел на актрису, а затем резко развернулся и быстрым решительным шагом покинул номер.
Вивьен осталась одна в гнетущей тишине гостиничного номера. Страх захлестнул женщину с новой силой. Зачем она отдала записку этому мужчине? Дура! Какая же дур-ра! Вивьен поднялась и, покачиваясь, заметалась по комнате, спотыкаясь о разбросанные вещи. Взгляд актрисы упал на недопитую бутылку, которую странный визитёр так грубо вырвал у неё из рук. Она сделала несколько жадных глотков, пытаясь заглушить поднимающуюся панику.
В какой-то момент в затуманенном мозгу женщины промелькнула мысль: этот человек ей угрожал, да. Но люди Фрэнса — это не просто угрозы. Это реальность, с которой она уже сталкивалась. И эта реальность была куда более жестокой и беспощадной. Перед глазами появилось ухмыляющееся лицо Моргана. Тело сковало от леденящего ужаса. В голове моментально прояснилось.
— Прости меня, моя девочка... Прости... — забормотала Вивьен, глядя невидящими глазами окно, за которым размеренно текла чужая жизнь. — Я не хотела… Но не могу поступить иначе…
Когда за окнами стемнело, она подошла к умывальнику и плеснула себе в лицо ледяной водой. Холод отрезвил актрису ещё сильнее, но дрожь в руках не проходила. Достав из шкафа чистое платье, Вивьен торопливо переоделась, неуклюже застегивая пуговицы негнущимися пальцами. Взглянув на себя в зеркало, женщина испуганно отшатнулась. Но всё же привела в порядок растрепавшиеся волосы и, глубоко вздохнув, решительно вышла
