этим делом не справится никто. Ваши выступления перед прессой ясно показали мне, что подобные умения важны и должны служить интересам государства. Ваши встречи с представителями прессы будут проводиться раз в три месяца и не будут никак цензурированы.
– Прошу прощения, ваше величество, – растерялся Сашка. – Это означает, что я могу говорить все, что сочту нужным?
– Именно так, – решительно кивнул Николай. – Я знаю, что вы человек чести и умеете хранить тайну. А значит, учить вас чему-то бессмысленно. Более того, ваши колкие, хлесткие высказывания имеют весьма полезное свойство приводить наших чиновников в чувство, – добавил он, ехидно усмехнувшись. – Думаю теперь, когда они будут знать, что вы выступаете от моего имени, ваши слова будут услышаны еще лучше.
«Ах ты зараза! – выругался про себя Сашка. – Решил из меня мишень сделать, а сам за моей спиной отсидеться. А вот хрен тебе. Сладко со мной точно не будет».
– Ваше величество, – потирая шрам, спросил Сашка, – а что мне отвечать, если вопросы прессы будут касаться вас лично? Точнее, не личных дел, а вашего личного мнения на ту или иную проблему? Или в случае какой-либо ошибки, которая произойдет под эгидой вашего указа?
– Ругайте, – обреченно махнул рукой Николай. – Уж лучше вы официально, чем в кулуарах инкогнито. Я понимаю, Александр Викторович, что данное назначение для вас неожиданно, даже нежелательно. Ведь ваша супруга на сносях, и вы наверняка желаете быть подле нее. Но вы единственный, кому я могу поручить подобное дело и быть уверенным, что оно будет сделано правильно. Уж простите, – неожиданно добавил Николай.
– Вы абсолютно правы, ваше величество. Я ожидал чего угодно, но только не назначения, – кивнул Сашка. – Но, если этого требуют дела государства, я готов служить.
– Иного я и не ожидал от вас, князь, – благодарно улыбнулся император. – И кстати, на вашей персоне настояла моя матушка. Это была ее идея, – раскрыл он секрет, ехидно покосившись на Алексея Михайловича.
«Отыгрался за прошлый раз, зараза», – понимающе хмыкнул про себя Сашка, покосившись на растерянно замершего деда.
– Когда назначена следующая встреча с репортерами, ваше величество? – деловито спросил парень, отвлекая императора на себя.
– На подготовку у вас будет три дня. К тому времени из генерального штаба доставят все необходимые данные о положении на фронте. Все встречи будут проходить все там же, в Манеже. Там все так и осталось с прошлого раза. Мой секретариат получит все необходимые указания, но вам я даю высочайшее позволение входить ко мне без доклада в любое время. В переданном вам указе все это есть, – император коротким движением пальца указал парню на документ, который он так и держал в руке. – Ознакомьтесь с ним, и в случае, если кто-то вздумает чинить вам препятствия, можете действовать на свое усмотрение. Говорить особо ничего не стану, но надеюсь на ваше благоразумие, князь, – поддел его император, лукаво усмехнувшись.
– Я понял, ваше величество. Постараюсь обойтись без смертоубийства, но вот воздержаться от членовредительства не обещаю, – не сумел сдержаться Сашка, которым овладело какое-то странное чувство дикости всего происходящего.
– Почему-то я ожидал именно такого ответа, – вдруг рассмеялся император. – Больше не задерживаю вас, князь. Можете приступать к своим обязанностям. А с вами, Алексей Михайлович, нам предстоит долгий и серьезный разговор. И кстати, вас ожидает моя матушка, Александр Викторович, – бросил Николай в спину уже выходившему из кабинета парню.
* * *
Страна праздновала. Япония подписала капитуляцию и соглашение о мире. По окончанию этой войны Россия получала Южные Курилы, Сахалин, Хоккайдо. И все это несмотря на громкие вопли западных стран о безжалостном ограблении русским медведем восточных соседей. Также, по тому же договору Корея становилась полностью свободной, под патронатом все той же России, а Маньчжурия как государственное образование вообще прекращала свое существование. Ее территория становилась частью империи.
Пруссия и Австро-Венгрия принялись усиленно переговариваться, дабы организовать альянс с Францией и дружно покарать непокорного русского медведя. Англия все это поддерживала финансово и материально. Оружием. Но в дело вступил такой непредсказуемый фактор, как знаменитое русское упрямство. Быстрая победа в этой войне вдохновила народ, и в общественной среде все чаще звучали призывы сделать наконец то, что когда-то хотели сделать их предки. Освободить Царьград. Колыбель православия. Но для этого нужно было объявить войну Турции.
И вот тут императору требовалось все как следует взвесить. Война с Турцией вещь не новая, можно сказать, привычная, но как сделать так, чтобы все остальные воздержались от вмешательства в старые разборки двух заклятых противников? По этому поводу Алексей Михайлович на тайном совещании предложил помочь славянским народам, проживавшим на территории Австро-Венгрии, и поддержать сопротивление в Ирландии. Ну а с Пруссией в таком случае можно будет договориться.
Растерянно глядя на своего старого советника, император несколько минут молчал, после чего осторожно произнес:
– Князь, думаю, не ошибусь, если скажу, что это идея вашего внука.
– И не только эта, – с гордостью улыбнулся князь.
– А где теперь он сам? Мы его видим обычно только перед его встречами с прессой. Он в столице?
– Нет, ваше величество. Он сейчас в имении. Его супруга, княгиня Катерина, разрешилась от бремени мальчиком. Так что в семействе Тархановых появился продолжатель рода, – ответил старик, не сдерживая счастливой улыбки. – Сразу после окончания приема я отправляюсь к ним. Уж простите, ваше величество.
– Конечно, князь, – кивнул император с заметной растерянностью. – Тем более что сейчас пойдут в основном рутинные дела. Обязательно поезжайте. Поздравляю вас. От души.
– Благодарю вас, ваше величество, – склонил голову князь. – Даю слово, что род Тархановых всегда будет стоять на страже интересов империи. В этом его предназначение.
Глубоко поклонившись, старый князь развернулся и уверенным, твердым шагом покинул кабинет.
«Этот род ничто не сломит, – растерянно подумал император, глядя ему вслед. – Недаром говорят, что основатель их рода поклонялся какому-то варварскому богу, который за верность ему обещал, что род никогда не угаснет. Вот и попробуй после всего того, что с ними было, не верить в подобное…»
