– Это не имеет никакого отношения к Элис. Я женюсь на ней, даже если от этого будет зависеть моя жизнь, – решительно сказал Раймонд. – Когда мы будем в безопасности, я попрошу ее руки должным образом и вы сможете сказать все, что думаете обо мне. Заранее согласен с любыми условиями, которые вы предложите мне как условия нашего брака, но…
– Но для этого ты должен жить. Понимаю. Я понимаю также, что племяннику королевы, не важно, по какой линии, нет смысла погибать в какой-то маленькой крепости.
Лицо Раймонда побагровело, когда он уловил саркастические нотки в голосе сэра Вильяма, но тот вдруг умолк и покачал головой.
– Какая ерунда! – воскликнул Вильям. – Я говорю, как истеричная женщина! Ты рисковал своей жизнью ради меня в Уэльсе более чем убедительно. Подумай о королевском благоволении, которое получил бы Моджер, верни он тебя невредимым твоей тетке. Выходит, ты не прячешься за спинами других. – Он бросил на Раймонда еще один, теперь уже несколько сердитый взгляд. – Раймонд, если ты поднял меня и мою Элизабет с постели только для того, чтобы очистить свою совесть, я прикончу тебя здесь и сейчас же… несмотря на мое любопытство.
– Нет, сэр, – серьезно ответил Раймонд, не смея улыбнуться в ответ. – Когда я сказал, что вы должны объяснить мне, что делать, имелось в виду следующее. Возможно, мне известен путь к нашему спасению, хотя я и не уверен, как использовать его с наибольшей пользой. Я готов остаться и драться на стенах и не боюсь этого. Но если я пойду к королю, сможет ли он остановить сэра Моджера?
– Не знаю, – сказал Вильям. – Король может не пожелать пойти против того, кто снабдил Моджера людьми, а просто скажет, что не его дело вмешиваться в местные распри, и будет прав. Даже если король и отдаст приказ, я не уверен, что Моджер подчинится ему.
– Я смогу убедить дядю выслать предписание независимо от того, чьи люди пришли сюда, – заверил Вильяма Раймонд с юношеской самоуверенностью. – И это второй вопрос, на который я хотел бы знать ответ.
– Я не могу ответить на него, – сказал Вильям. – Это будет зависеть от состояния осады на тот момент, когда сюда дойдет приказ короля. Если нам удастся отбросить Моджера с потерями для него, он, возможно, подчинится и попросит защиты у Церкви, возбудив иск об обольщении его жены и прочих вещах. Если же ему будет сопутствовать успех, он пропустит королевский приказ мимо ушей, захватит крепость, а потом смиренно попросит прощения у короля. Ему ведь не известно, что Ричард будет охотиться за ним. Я никогда не говорил ему, что Ричард – мой друг.
Вильям не сказал всего, что думал. Он все еще не понимал, зачем Генрих прислал к нему Раймонда. Словно прочитав его мысли, Раймонд снова покраснел.
– Элис знает, – сказал он.
Это дало Вильяму повод посмеяться над своей забывчивостью. Личные отношения для молодых гораздо важнее, чем вопросы большой политики.
– Я хотел вам рассказать, – с живостью продолжал Раймонд, – но они оба, она и Мартин, посоветовали мне подождать.
– Почему? – спросил Вильям, изумленный настолько, что даже забыл на время о присутствии врага, осаждающего его крепость.
– Они боялись, что вы откажете мне и, быть может, отошлете меня до того, как ваши раны заживут. Но если возникнет какая-либо опасность, вы…
Вильям тяжело вздохнул. Его любящая дочь и управляющий опять оберегали его от самого себя. Что ж, прекрасно, но почему они прежде всего держали в секрете титул Раймонда? Этот вопрос снова заставил Раймонда покраснеть. Он понял, что не осмелится сказать правду, но и не сможет солгать сэру Вильяму.
– Я расскажу вам о своей роли в этом, сэр. Есть еще одна… правда, мне очень стыдно признаться в своем участии в этом, но я очень прошу вас не настаивать на знании правды. Это не принесет вам пользы, а может быть, даже и расстроит. Элис знает.
– Так, значит, Элис это не расстраивает, а меня расстроит?
– У женщин нет понятия о долге, – сказал Раймонд.
Теперь все ясно. Губы Вильяма сжались. Раймонд прибыл с какой-то целью, которая могла быть и оскорбительной для Вильяма, причем настолько, что вынудила бы его защищаться. Но Раймонд послан королем. Тот, возможно, знает, что Раймонд жив. Должно быть, Ричард много говорил о нем. Волна гнева пробежала по жилам Вильяма. Бесполезно и опасно гневаться на короля, хотя на его посланника… Он поднял глаза на Раймонда, который нанес ему такое оскорбление, и они помрачнели.
– Элис, значит, не считает это окорблением? – низким голосом холодно спросил Вильям.
Он не мог решить, что его возмущало в первую очередь – обман Раймонда или настолько сильная любовь его дочери к этому обманщику, что она не считалась с бесчестьем отца.
Лицо Раймонда побледнело, он тяжело задышал.
– Не… как трудно…
Раймонд вспомнил, как вытирала Элис свою руку, коснувшуюся его… словно он был весь в грязи или прокаженный. Что она тогда наговорила… На лбу Раймонда показались капельки пота.
Выражение глубокого горя на лице Раймонда смягчило Вильяма. Конечно, узнав об участии короля в этом деле, Элис согласилась сохранить тайну Раймонда. И не ради этого обманщика, думал Вильям, а ради него самого. Понятно, почему она запросила столь высокую цену. Весьма не похоже, что Раймонд снова будет таким же беспечным. Посмотреть на него, так Элис, видно, основательно промыла ему мозги. Вильям усмехнулся. Первоначальная обида улеглась; он понимал, что лживость не свойственна Раймонду, не то что всем этим так называемым «сэрам» в Уэльсе.
Теперь, когда гнев прошел, Вильям уже не хотел знать, каким образом здесь замешан король, но в вопросе о том, как удалось Генриху заманить Раймонда в один из своих опрометчивых планов, любопытство в нем боролось с осторожностью. И как это бывает со всеми, от нищего бродяги до владельца замка, победило любопытство.
– Можешь ли ты рассказать о своей роли покороче? – спросил Вильям, пытаясь не выдать своего нетерпения.
Когда Вильям усмехнулся, у Раймонда отлегло от сердца. Теперь он понимал своего будущего тестя достаточно хорошо. Вильям больше не попытается выяснить, каковы были намерения короля; он не только не будет спрашивать об этом Раймонда, но и Элис не разрешит, даже если она захочет. Раймонд понял также: сейчас не время обсуждать ситуацию в его семье и что заставило бежать из нее. Однако ему надо было найти подходящий ответ на вопрос сэра Вильяма. Лукавые искорки мелькнули в его светлых глазах.
– Моя мать так и не дала бы мне стать мужчиной, и я оставил дом, не намекнув даже, куда отправлюсь. Король Генрих прислал меня сюда, поскольку полагал маловероятным, что отсюда вести обо мне дойдут до Экса. Кроме того, он думал, что я получу удовольствие от войны в Уэльсе. Этого достаточно, сэр?
