Он сидел перед сундуками, где поблескивали камни. За тридцать четыре года многое может случиться.
Внезапный звон заставил его подскочить — это разбилась хрустальная ваза на подоконнике. Капришан встал и подошел к окну посмотреть, кто бросил камень, но внизу никого не было.
Сзади послышалось странное «чпок-чпок», и он, обернувшись, увидел бьющие из сундуков фонтанчики зеленой пыли. Капришан бросился туда и упал на колени. Кристаллы шевелились и раскалывались вдребезги один за другим.
— Нет! — Он зарылся руками в сундук, зажав в пригоршни уцелевшие камни, но даже у него в кулаках они продолжали рассыпаться в пыль. Такая же участь постигла рубины, вставленные в его перстни.
На громкие рыдания Капришана прибежал слуга.
— Что случилось, господин?
— Оставь меня! — взвизгнул Капришан.
Слуга скрылся, и аватар вышел на балкон.
Можно протянуть еще шесть дней и умереть медленно и мучительно.
Или…
Грузное тело Капришана мелькнуло в воздухе и разбилось о каменные плиты у фонтана.
Музыка пирамиды в это время уже неслась над океаном.
На подходе к родным берегам энергия «Змея» внезапно иссякла. Некоторое время черный корабль еще двигался по инерции и по воле волн, но вскоре его начало валить с боку на бок.
Метрас на обратном пути распорядился взять из кают и трюмов все, что способно держаться на плаву, и соорудить несколько плотов с веслами. Команда сочла этот приказ странным, однако выполнила его.
Когда корабль дал опасный крен, Метрас крикнул:
— Спасайся кто может! — В море полетели пустые бочки, следом спустили плоты. Пловцы добирались до берега своими силами, не умеющие плавать хватались за спасательные средства.
Метрас нырнул за тонущим матросом и за шиворот вытащил его наверх. Вагар барахтался и едва не потопил их обоих, но Метрас успокоил его и пристроил к плавучему бочонку.
— Держись и работай ногами, — велел капитан. — Прилив принесет тебя к берегу.
Сам Метрас подплыл к плоту, и люди на нем помогли ему взобраться.
Метрас оглянулся на свой корабль. «Змей» еще некоторое время переваливался, словно больной кит, потом Опрокинулся окончательно и затонул.
— Что такое с ним стряслось? — спросил матрос.
— Это магия Ану.
— Я думал, он на нашей стороне.
— Так оно и есть. Золотые корабли тоже потонут, как и наш.
— Мог бы подождать еще часок и дать нам спокойно Войти в порт, — проворчал вагар.
Когда над морем занялся рассвет, подвижник Ро стал испытывать нечто странное. Он сосредоточился на своем ощущении и понял, что слышит музыку, несомую ветром. При всей своей нестройности она вселяла в него чувство родства с землей, с небом, со скалой у него под ногами.
Софарита издала сдавленный крик и задрожала. Ро обнял ее, и она припала к нему, едва не свалив их обоих с карниза.
Руки ее оставались простертыми, суставы застыли намертво.
Она пыталась сказать что-то, но язык не повиновался ей.
— Я здесь, — сказал Ро. — Я с тобой. Вспомни ритуалы, и мы соединимся.
Спустя несколько мгновений его прошила страшная боль.
Казалось, что все его тело дробится, как стекло. Ро поборол Панику и сосредоточился на истине своего естества, на мягкости тканей, гибкости связок, упругости мускулов, на токе густой, теплой крови.
Музыка у него в уме теперь звучала, как великолепный хорал, охватывающий всю вселенную. Она пронизывала и его, и Софариту.
Софарита уронила голову ему на плечо и опустила руки. Ро чувствовал ее тело, мягкое и теплое. Он усадил ее на карниз и опустился на колени с ней рядом.
— Скажи мне что-нибудь. Дай знать, что ты жива.
Ее глаза открылись.
— Сила покинула меня. Я снова стала человеком. Как удалось тебе сложить эту Музыку?
— Ее сложил не я.
Он вздохнула и села поудобнее.
— Я больше не богиня, Ро. Я простая вагарка.
— Ты женщина, которую я люблю, — сказал он и сам удивился своим словам. Он ждал, что она отвергнет его, и знал, что отказ, даже самый мягкий, обожжет его, как огонь.
— А я люблю тебя, — ответила она. — Я поняла это в ту ночь, когда ты спас меня от Алмеи. Когда ты лежал рядом и согревал меня своим телом.
Резкий ветер пронесся над утесом, и Ро припал к камню, а Софарита — к нему.
В небе вспыхнул ослепительный свет, и Ро увидел, как среди клубящихся облаков зажглось второе солнце. Стена, ограждающая землю алмеков, издала ужасный стон. Камни градом посыпались с нее, а после весь кусок чуждой земли оторвался и взмыл в небо, переворачиваясь на лету. Мощный подземный толчок расколол его надвое, и оба куска полетели навстречу второму солнцу. Что-то мелькнуло в воздухе, как золотая птица, и Ро увидел, что это корабль. Кружась, тот врезался в летучую землю. Появились другие корабли, точно затягиваемые невидимым водоворотом.
В небе вспыхнуло огненное кольцо диаметром в несколько сотен миль. Земля алмеков вошла в этот круг и пропала. Огненное кольцо стало сжиматься, делаясь все меньше и меньше, и наконец погасло.
Не стало больше стены, не стало темной, грозной земли.
Впереди лежала пустая, изрытая равнина.
— Скоро там вырастет трава и деревья, и ручьи побегут, — сказала Софарита. — Жизнь возродится заново.
Ро встал и, держа ее за руку, двинулся в обратный путь.
Ниже на тропе они встретили Одноглазого Лиса, Пробного Камня, Суриет и еще четверых оставшихся в живых анаджо.
Еще ниже громоздилась груда тел. Пробный Камень опустился на колени рядом с Талабаном. Ро бросился к нему, думая, что аватар всего лишь ранен, и увидел изорванное тело и холодное, застывшее лицо. Ро вздохнул, устыдившись радости, которую испытал, когда Софарита призналась ему в любви. Талабан отдал жизнь за то, чтобы он мог услышать эти слова.
Ро тоже преклонил колени, и Пробный Камень сказал ему на анаджо:
— Он и другие убили больше двадцати алмеков. Они держались стойко. Талабан умер последним. Я пытался пробиться к нему, чтобы спасти ему жизнь, как он спас мою. Его обступили со всех сторон, но он видел, как я бегу к нему. Он пал в тот самый миг, когда взошло солнце. — Пробный Камень отрезал кинжалом прядь волос Талабана. — Я сложу для него молитвенную песнь.
Духи анаджо услышат ее и примут его, как своего.
— Я рад, что ты жив, — сказал Ро. — Он бы этому тоже порадовался.
— Я думал, мне конец, но когда появилось второе солнце, алмеков как ветром сдуло. Что ты будешь делать теперь, подвижник Ро? Попробуешь вернуться в свой каменный город?
— Нет. Останусь здесь, если вы разрешите. Буду учить других и учиться сам. И напишу историю последних событий.
Пробный Камень положил руку на лоб Талабана.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
