— Конечно, — кивнула она. — Я знаю.
— Тогда, прежде чем все тебе рассказать, я хотел бы лишь спросить: почему? Почему ты взяла меня к себе на службу?
Она немного подумала.
— Не скажу, — просто ответила она. — А теперь я тебя слушаю.
Раладан глубоко вздохнул.
— Ты бессмертна, — сказал он. — Нет, это вовсе не означает, что тебя нельзя убить. Можно. — Он сел на постели, болезненно поморщившись. — Ты бессмертна, поскольку не умрешь так, как любой другой. Ты больше не будешь стареть.
Смысл сказанного дошел до нее не сразу. Потом она внезапно схватила его за плечи.
Она ходила по комнате, держась за голову.
— Нет, Раладан. Это неправда, — говорила она.
— Правда, госпожа.
— Нет, Раладан. Неправда.
— Ну хорошо. Будем считать, что я пришел потому, что не мог увезти ее в Дартан.
Она не слушала.
— Нет, Раладан. Это неправда.
— Правда, госпожа.
Неожиданно она накинулась на него:
— Ты приходишь и заявляешь, что я какой-то там Рубин! Что я неживая! И я должна в это верить?! Думаешь, я умом тронулась?
Он держал ее за запястья, пока она не перестала вырываться.
— Нет, — убедительно проговорил он. — Ты обыкновенная восьмилетняя девочка, такая же, как и все прочие… Ты не срывала с неба Полос Шерни. Ты не уничтожала призрак "Морского Змея". А твоя сестра-близнец дышала через пупок, когда ты хотела ее задушить. Нет, госпожа. Ты не Рубин.
Он с силой оттолкнул ее.
Она стояла то поднимая ладони к вискам, то снова их опуская.
— Но… как же так? — в отчаянии бросила она.
Наконец превосходство было на его стороне. Но тут же ему совершенно неожиданно стало ее жаль. Еще совсем недавно он ненавидел эту девушку больше кого бы то ни было на свете…
— Успокойся, госпожа, — сказал он. — Надо полагать, ты догадываешься, что я пришел не затем, чтобы сказать тебе все это и смотреть, как ты будешь себя вести. Дело касается нас обоих; меня потому, что я должен заботиться о Ридарете. Да сядь же, наконец! Если ты не в состоянии взять себя в руки, значит, я пришел зря.
Она снова прижала руки к лицу, а когда их убрала, он увидел, что его тирада возымела действие.
— Собственно, о чем-то подобном я догадывалась, — сказала она все еще несколько сдавленным голосом, но уже совершенно спокойно. — Я не знала, как назвать то, что дает мне эту силу, но и так понятно, что сила эта не берется из ниоткуда. Говори.
Он кивнул:
— Сила Рубина полностью тобой овладела, и ты не в силах ей противиться. Пока эта сила спит, но посмотри, однако, на Ридарету и подумай, что случится, когда эта сила проснется. И все же ей можно противостоять.
Она выжидающе смотрела на него.
— Нас ждет путешествие в Дурной Край, госпожа, — коротко сказал он. — В Безымянную Землю, где родился Рубин. Мне сказали, что лишь там я найду ответы на все вопросы.
Она не сводила взгляда с его лица.
— Наверняка ты спросишь, почему бы мне не отправиться туда одному? Но как, госпожа? Вплавь? Нужен корабль, нужны люди… У тебя все это есть. Есть у тебя и личная заинтересованность в том, чтобы организовать подобную экспедицию. Вот истинная причина, по которой я к тебе пришел.
— Откуда мне знать, что ты не лжешь? Где доказательства, Раладан?
— Доказательства чего, госпожа? Что тобой и Ридаретой овладела одна и та же сила? Возьми нож и перережь ей горло. Посмотрим, получишь ли ты что-либо, кроме быстро заживающего шрама.
— Я хочу видеть человека, который все это тебе рассказал.
— А я что, хочу чего-то другого? Я же тебе говорю: плывем в Дурной Край!
— Он там?
— Туда он собирался. Насколько мне известно, родина Посланников Дурной Край, а не Гарра.
— Что он искал здесь? Слишком уж невероятна эта ваша встреча, подозрительно заметила она.
Раладан развел руками.
— Чего искал? Не знаю! — со злостью проговорил он. — Но я знаю, чего ищешь ты — очередных придирок! Неужели ты, госпожа, в самом деле не в состоянии хоть немного подумать? Разве что-то нас до сих пор разделяло? Какая-то враждебность, идущая от самого сердца? Наоборот! Если бы не сокровища твоего отца, которые были тебе нужны и которые я хотел сохранить для Ридареты, все пошло бы совершенно иначе! Я никогда не позволил бы тебе причинить вред Ридарете (впрочем, зачем?), однако во всем остальном был бы твоим верным помощником, и притом совершенно искренне! Еще охотнее я служил бы Лерене, и это не должно тебя удивлять. Твоих планов я не знаю, но она… Ради всех морей, мы захватили бы корабль получше и снова, как и при Демоне, стали бы ужасом Просторов. Скажи, чего еще мог бы хотеть старый пират капитана Раписа?
Он глубоко вздохнул.
— Однако случилось иначе, — сказал он уже тише, глядя ей в глаза. — Но значит ли это, что мы должны быть врагами до самого конца? Зачем, для чего? Если я считаю Ридарету почти своей дочерью — значит ли это, что я должен стать ее преданным слугой? Я желаю ей счастья, я хочу, чтобы у нее были золото и платья, чтобы она нашла себе достойного мужчину. Но я хочу также распоряжаться своей собственной жизнью…
— Это правда? — перебила она его.
— Что "правда", госпожа?
— Это правда, что она… тебе как дочь?
— А кто? Жена, любовница?
Она не сводила взгляда с его лица.
— Поверь мне, госпожа, — почти беспомощно сказал он. — Я хочу победить ее безумие. Это для меня самое важное. Однако не меньше я хочу моря и золота, моря и схватки, моря и победы… Неужели так трудно это понять? Зачем мне лгать? Зачем мне пытаться предать тебя? Я с радостью буду служить женщине, которая сумела меня победить, ибо это попросту означает, что она не кто попало. По-моему, вполне естественно служить кому-то, кто лучше тебя или хотя бы тебе равен, но никогда — тем, кто хуже. Единственное, что мучит меня, — судьба Лерены. Я не могу и не хочу поверить, что ты ее убила!
— Лерена жива, — прошептала она. — Она так много для тебя значила?
Он не знал, что ответить. Утвердительный ответ она могла счесть знаком того, что ему не стоит доверять, так как он может искать мести за причиненные той страдания. С другой же стороны, отрицательный ответ она неизбежно восприняла бы как попытку ей угодить, как ложь. Однако она сказала, что Лерена жива. Если так, значит, сестра была ей не совсем безразлична.
— Больше, чем ты думаешь, — сказал он, идя на риск.
Слова его прозвучали искренне. И он знал почему. Он просто сказал правду.
Она все еще смотрела ему в лицо. Он не скрывал своего беспокойства сейчас он имел на это право, и она могла это заметить.
— Ты знаешь, что я верю тебе? — тихо сказала она. Он увидел почти боль в ее взгляде, когда она попросила: — Я верю тебе, Раладан. Не предавай меня, пожалуйста… Не предашь? Я так одинока, так, как ты даже не можешь себе представить…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
