что местечко Крест выбрал довольно уютное, хотя и не уверен, что ваши с Рут отношения уже вышли на тот уровень, где можно по-бытовому болтать.
Но она откликается, чем удивляет тебя еще больше. Тихо, нервно смеется и отвечает с фырканьем:
— После года в Аликанте все кажется уютным местечком, поверь мне.
Она явно не уловила, что штаб действительно тебе нравится, но поражает тебя не это.
— Аликанте?
Рут уже отвернулась к двери, она не видит выражения твоего лица, но поворачивается на звук. На тот железный голос, который ты сам внезапно не узнаешь.
— Редкая дыра, — осторожно отвечает Рут. — В Испании. Мы скрывались там сразу после смерти Доминика.
В Испании, она подтверждает это.
И в этом подтверждении — все.
Ты резко выбрасываешь вперед кулак, он врезается ей в горло. Рут, пойманная врасплох, склоняется только на миг, но мига тебе хватает — ты хватаешь ее голову и бьешь коленом в ее лицо, затем пинаешь по ногам. Транквилизаторы Скорпиона валятся из ее рук, сами руки стремительно превращаются в знакомые уже лезвия, но поздно — ты валишь ее лицом в пол и бьешь, бьешь с силой несколько раз, головой об бетон, пока ее тело не обмякает.
Ты не хочешь смотреть, во что превратился ее череп.
Это смешно, черт возьми. Это действительно смешно. Во время подготовки, еще до Аркадии, ты читал, ты познакомился с огромным количеством расследований. Что поразило тебя тогда больше всего, так это то, сколько дел, афер и грандиознейших обманов вскрылось не из-за гениальной работы спецслужб, а просто потому что кто-то случайно ляпнул что-то не то и не тому. Поругался с кем-то. Доверился кому-то. Сказал что-то, не подумав.
Как сейчас — все вскрывается, и реальность рушится из-за брошенной мимоходом фразы.
За стенками твоего черепа бьют сигналы тревоги.
Думай, черт бы тебя побрал, думай, а не смейся.
Вне подсобки находятся еще четверо тех, кого тебе нужно убить.
Транквилизаторы зажаты в руке — неужели что-то внутри тебя не согласно с этим будущим убийством?..
Ты глубоко вздыхаешь и собираешься с мыслями, но шприцы так и остаются при тебе.
Ты открываешь дверь и стреляешь в Скорпиона и Бо. Четыре выстрела — по коленным чашечкам.
Черт, почему?!
Почему не в голову?!
Это же было целью, и тебе нельзя забывать об этом — ты здесь только чтобы найти убийц Кристины. И это перечеркивает даже твой недавний договор с Крестом. Потому что...
Потому что Крест врал тебе слишком много и слишком долго.
Ты подходишь ближе, держа их на прицеле, и это останавливает Амелию, уже выхватившую оружие.
Света, кинувшись на звук выстрела, останавливается как вкопанная, неверяще глядя то на тебя, то на упавших друзей. Света... Черт, это будет еще сложнее. Она похожа на Дайса. Она славная. Она... врала тебе тоже, в открытую, чрезвычайно нагло.
«Черт, Вик, подумай сам — зачем бы нам ее убивать?! Мы говорили даже с Владом и его придурками, вместо того чтобы просто расстрелять их всех, зачем нам убивать ее?!»
Действительно.
Зачем.
Скорпион безостановочно матерится и обещает тебе жуткую смерть, пытается ползти, вытаскивает пистолет — и ты стреляешь снова.
И снова не в голову, да что ж такое...
Ты меняешь позицию вместе с выстрелом, потому что Амелия тоже не станет терпеть, когда кто-то стреляет в ее людей. Она мажет, разумеется, — точнее, ты предугадал ее поведение, и твои действия напоминают программу.
Ты точно знаешь, как двигаться и как стрелять, как всех их убить, но не делаешь этого.
Скорпион скулит, глядя на простреленную ладонь, но даже его скулеж не мешает потоку ругани. Талантище. Бо просто лежит, запрокинув голову, и смотрит на тебя квадратными от ужаса глазами. Ты целишься Свете в лоб, и Амелия снова останавливается, не торопится стрелять во второй раз.
— Света, — напряженно говоришь ты и протягиваешь ей транквилизаторы.
Она понимает, она действительно тебя понимает, абсолютно белая и трясущаяся как лист на ветру. Она берет транквилизаторы из твоей руки и примеривается к собственной шее.
— Сначала — они.
— Какого черта, Вик?! — Амелия целится в тебя из пистолета.
— Ты знаешь, что я успею уклониться, — говоришь ты ей, игнорируя вопрос. — И что одна пуля меня не остановит.
Света вкалывает транквилизатор сначала Скорпиону — полный шприц, как ты инструктируешь. Потом Бо и себе — здесь хватит и половины дозы. Она садится на пол и с отчаянием смотрит на тебя.
— Вик. Пожалуйста...
Она не успевает договорить, слова застревают у нее в горле. Она падает. Ее голова гулко бьется об пол.
Света, тебе стоило лечь сразу, а не тратить время на бессмысленные слова...
Ты вновь смотришь на Амелию и мысленно желаешь ей провалиться прямо здесь и сейчас. И гнобишь себя за то, что все еще — как и Света! — тратишь время на речь.
На объяснения.
— Какого. Черта, — повторяет Амелия, перехватывая пистолет обеими руками и глядя на тебя в упор. — Вик!
— Это ты мне скажи.
Давнее, это давнее. Это почти мертвое в тебе, но оживающее слишком часто в последнее время — твердое намерение убить. Сколько раз ты убивал, будучи шпионом, просто потому что не мог не убить? Но сейчас корни этого стремления уходят глубже — в настоящую жизнь, в ту, которую ты сам для себя выбрал. И это... тяжело.
Тяжело осознавать, что твоя цель, которую ты не можешь, не имеешь права игнорировать, вдруг сталкивается с твоим — и тоже твоим собственным — нежеланием убивать.
Им не стоило быть такими открытыми. Им не стоило впускать тебя в этот мир — по-прежнему паршивый мир, с одним только отличием в том, что ты в нем не один. Им — ей, Амелии — не стоило так заботиться о том, чтобы ты в нем остался. Им не стоило тебя ценить и беречь твои секреты, черт возьми.
Потому что сейчас это слишком тяжело.
— Это ты мне скажи, Амелия, — повторяешь ты. — Что заставило тебя убить мою дорогую подругу? Одного из немногих, черт возьми, близких мне людей?!
— Как...
Вопрос прорывается, но она тут же стискивает зубы. Взгляд холодный, холоднее чем когда-либо, и как
