Добравшись до Элефант-энд-Касл, Ульрика направилась прямо к себе в кабинет. Переворошив содержимое верхнего ящика стола, она отыскала визитку, которую оставил детектив из Скотленд-Ярда, и набрала на телефоне номер. Однако там сказали, что нужный ей сотрудник на совещании и не может поговорить. Не хочет ли она оставить сообщение или кто-нибудь другой может ей помочь?
Да, ответила она констеблю и представилась. Упомянула «Колосс». Ей нужны все даты, когда были обнаружены тела убитых подростков. С их помощью она сможет сопоставить мальчиков с занятиями в «Колоссе» и узнать имена педагогов, которые проводили те занятия. Она хотела бы составить для суперинтенданта Линли более полный отчет, чем тот, что подготовила раньше, и в выполнении этой добровольно взятой на себя задачи ей помогут упомянутые даты.
Констебль попросил подождать несколько минут, несомненно, чтобы получить разрешение начальства на выдачу такой информации. Когда он снова взял трубку, то уже имел при себе все даты. Она записала их, дважды проверила, какое число какому имени соответствует, и на этом закончила беседу. Потом она задумчиво всмотрелась в список, оценивая его в свете чьего-то желания очернить и уничтожить «Колосс».
Если — если! — помимо очевидной связи между убитыми мальчиками и «Колоссом» есть еще что-то, думала она, то это означает только одно: кто-то хочет любой ценой разрушить организацию. То есть кто-то из сотрудников ненавидит направляемых сюда подростков во всех их проявлениях. А быть может, кто-то из сотрудников не получил желаемой позиции в структуре «Колосса», не добился желаемых перемен в методах или стиле работы, не достиг чрезвычайных успехов в перевоспитании… причин для вероятного недовольства, растущего изнутри, масса. А может, кто-то хочет занять ее место и выбрал для этого вот такой путь. А может, среди них затесался какой-то сумасшедший, который только ведет себя как нормальный человек. А может…
— Ульрика?
Она подняла голову от списка дат и календаря, который положила перед собой — хотела сравнить эти даты с планом занятий и местом их проведения. В двери кабинета просунул круглую голову Нейл Гринэм и стоял так, с почтительным выражением на лице.
— Да, Нейл? — сказала Ульрика. — Что случилось?
Он по какой-то причине залился румянцем: сначала пухлое лицо окрасилось непривлекательным оттенком розового, затем вспыхнул весь череп, отчего сразу стало заметно, какие жидкие у него волосы. Что это с ним?
— Хотел сказать, что завтра мне придется уйти пораньше. Маме нужно к врачу, показать бедро, а отвезти ее могу только я.
— На такси она не может поехать? — нахмурилась Ульрика.
Почтительность тут же исчезла с лица Нейла.
— Не может, знаешь ли. Это для нее слишком дорогое удовольствие. А на автобусе я не разрешаю ей ездить. Ребят я уже предупредил, чтобы приходили на два часа раньше. — И потом добавил: — Если ты не возражаешь.
Хотя по его виду было понятно, что он не собирается менять планы, даже если начальству они не нравятся.
Ульрика задумалась. Нейл подбирается к административной должности с тех самых пор, как пришел работать. Сначала нужно показать способности — таково общее правило, но наш Нейл не желает ему следовать. Он из тех людей, которые выше правил. И время от времени их надо ставить на место.
— Хорошо, Нейл, — сказала она. — Но в будущем, прежде чем менять расписание, сначала договорись со мной, ладно?
Она снова углубилась в список, показывая, что разговор окончен.
Он не понял намека или намеренно проигнорировал его.
— Ульрика, — повторил он.
Она снова посмотрела на него.
— Что еще?
Прозвучало нетерпеливо, но именно это она и испытывала сейчас — нетерпение. Тем не менее она попыталась смягчить резкость улыбкой и жестом в сторону разложенных перед ней бумаг.
Он серьезно оглядел бумаги и снова встретился с ней взглядом:
— Извини. Я думал, ты захочешь узнать про Денниса Батчера.
— Про кого?
— Про Денниса Батчера. Он ходил на курсы «Учимся зарабатывать», когда про… — Он запнулся и поправился: — Когда перестал приходить. Джек Винесс сказал, что, пока вы были на совещании с попечителями…
Ульрике выдохнула едва слышно:
— Боже мой!
— А сегодня нашли еще одного. И я тут подумал…
— Что? Что ты еще подумал?
— Может, ты согласишься…
Его паузы кого угодно могли свести с ума.
— На что соглашусь? Говори же! У меня куча дел, так что если ты хочешь что-то сказать, Нейл, то говори.
— Да. Конечно. Я просто подумал, что нужно собрать всех ребят и предупредить. Если жертвы отбираются из «Колосса», то единственно правильным решением…
— Ничто не указывает на то, будто убийца ищет жертв в «Колоссе», — отчеканила Ульрика, несмотря на то, о чем думала перед самым приходом Нейла Гринэма. — Это дети из групп риска. Они принимают наркотики и торгуют ими, они замешаны в драках, грабежах, нападениях, проституции. Они общаются с людьми из преступного мира каждый день, так что если они и погибают, то только из-за своего образа жизни, а не из-за того, что некоторое время провели в наших стенах.
Он удивленно смотрел на нее и молчал. В наступившей тишине стали слышны голоса из кабинета руководителей адаптационных групп, и среди них — голос Гриффа. Ульрика хотела избавиться от Нейла. Она хотела заняться списком и принять необходимые решения.
— Ну, если ты так считаешь… — сказал Нейл наконец.
— Да, я так считаю, — солгала она. — И если ты закончил…
Снова молчание и снова удивленный взгляд. Задумчивый. Многозначительный. Взгляд человека, прикидывающего, как использовать эту жесткость себе на пользу.
— Ну, — проговорил он, — это все, что я хотел сказать. Тогда я пошел.
Но он все стоял и смотрел. Ульрике хотелось его стукнуть.
— Желаю удачно съездить завтра к врачу, — ровным голосом сказала она.
— Да, — ответил он. — Постараюсь.
И после этого наконец-то оставил ее. Когда он ушел, она опустила голову на сплетенные пальцы рук. Господи. Господи. Деннис Батчер, думала она. Теперь их пятеро. А она ведь ничего не знала и вплоть до Киммо Торна даже не подозревала о том, что происходит под самым носом. Потому что ее нос в последнее время способен улавливать только одно: запах лосьона после бритья, которым пользуется Грифф Стронг.
Стоило Ульрике подумать о нем, как он тут же возник перед ней во плоти. Но он не встал нерешительно в дверях, как Нейл, а вошел в кабинет как к себе домой.
— Ульрика, ты уже слышала про Денниса Батчера? — спросил он.
Ульрика нахмурила лоб. Странно, почему в его голосе слышится удовлетворение?
— Да, Нейл только что рассказал мне.
— Вот как?
Грифф сел на единственный стул в кабинете (не считая того, на котором сидела сама Ульрика). На нем был тот самый молочного цвета вязаный свитер, который оттенял темные волосы и синие джинсы, а те в свою очередь подчеркивали микеланджеловские формы бедер.
— Хорошо, что ты уже в курсе, — добавил он. — Значит, это не то, что мы с тобой думали, да?
Она удивилась. «Мы? А что мы думали?»
— О чем? — проговорила она вслух.
— О том, что это как-то связано со мной. Что кто-то хочет подставить меня, убивая моих учеников. Деннис Батчер проходил адаптацию не у меня, Ульрика. Он был у другого руководителя. — Грифф улыбнулся. — Такое облегчение. Пока копы дышали мне в спину… Мне было неприятно, да и тебе, думаю, тоже.
— Почему?
— Что «почему»?
— Почему ты думаешь, что мне неприятно, когда полиция дышит кому-то в спину? Или ты предполагаешь, будто я замешана в убийстве этих детей? Или будто полиция думает, что я замешана?
— Господи, нет, конечно. Я просто хотел сказать… Ты и я…
С этими словами он совершил излюбленный свой жест — провел рукой по волосам. Его шевелюра симпатично взлохматилась. Нет никакого сомнения, что он специально делает такую стрижку — чтобы можно было вот так, по-мальчишески, ерошить волосы.
— Я думал, тебе не хочется, чтобы про нас с тобой… — продолжал он. — Некоторые вещи лучше хранить в тайне. Так что… — Он сверкнул белозубой улыбкой и осмотрел заваленный бумагами стол Ульрики. — Чем занимаешься? И кстати, как прошло совещание?
