Вскоре в прихожей раздался звонок: Иван Кузьмич, как часто с ним бывало, забыл ключи.
Когда уселись в гостиной вокруг журнального столика, Света сообщила родителям о решении выйти замуж за Мишу и обвенчаться в церкви. До приезда отца она выдержала характер и ни слова не сказала матери.
– Мамуля, не могу я говорить с каждым в отдельности! У меня просто не хватит сил! – умоляла она ее немного потерпеть. – Не обижайся – без отца тут никак не обойтись.
Теперь, стараясь говорить как можно короче и увереннее, сохраняя серьезный, независимый вид, она спокойно изложила суть дела:
– Мишу через месяц-полтора отправляют в Афганистан. Вы знаете – мы любим друг друга по-настоящему. Поэтому решили срочно расписаться, чтобы крепче связать себя и легче перенести разлуку. Мы обвенчаемся церковным браком: боярскому роду нужен законный наследник, – улыбнулась она, не выдержав торжественного тона.
Застигнутые врасплох родители сидели неподвижно, будто их парализовало. Допускали – при определенных условиях, – что ее союз с Михаилом возможен: если дочь не передумает; если сам он покажет, на что способен. Но вот так, скоропалительно? Да еще когда его отправляют в Афганистан, откуда можно не вернуться?! Оба, долго не раздумывая, настроились отрицательно, но не знали, каким образом лучше отговорить дочь от опрометчивого шага. Первым проявил находчивость Иван Кузьмич – помог расчетливый, прагматичный ум:
– Ты знаешь, доченька, как мы хорошо относимся к Михаилу, – медленно произнес он мягким, отеческим тоном, как бы еще размышляя над ее словами. – Помнится, говорил я тебе, что ничего не имею против того, чтобы вы поженились, хотя предпочел бы парня... рабоче-крестьянского. Однако не возражаю и против внука голубых кровей. Мы, русские, – единый народ! – Бросил на нее теплый взгляд, ласково положил свою руку на ее. – Но к чему такая спешка? Ты же у нас умная девочка? Зачем вам жениться до его отъезда?
Иван Кузьмич сделал паузу и, глядя ей в глаза, чуть повысив голос, спросил:
– Как ты думаешь, почему Миша торопится? Чтобы связать тебя по рукам и ногам? Чтоб была верной чувству долга и дождалась? – Снова помолчал и сам же ответил: – Нет! Он спешит потому, что знает: уже тысячи молодых ребят не вернулись оттуда домой. А он что, заговоренный? Конечно, он любит тебя, но поступает как эгоист! Вот мое мнение. Пусть сначала вернется. Вы еще молоды, можете подождать.
Светлана хотела возразить, но тут заговорила, волнуясь, Вера Петровна:
– Доченька, солнышко мое! Я ли не люблю тебя, не желаю тебе счастья? Мне Миша по душе, по-женски чувствую – будешь ты с ним счастлива. – Она задохнулась от избытка чувств и продолжала так же горячо и сбивчиво: – Как я тебя понимаю! Ты ведь боишься его потерять? Хочешь, чтобы память осталась, если что? Разве не так? Но нельзя! Ты не представляешь, что такое женщина с ребенком – без отца! Разве ты росла в таких условиях? – И осеклась, поймав на себе мрачный взгляд мужа; но главное высказала: – Я тоже против того, чтобы вы поженились до его возвращения. Отец прав. Мы желаем тебе счастья и не пойдем у тебя на поводу. Это мое слово – окончательное. Не послушаетесь – мы с отцом поздравить вас не придем. Так, Ваня?
– Мать дело говорит, – немедленно поддержал Иван Кузьмич. – На нас в этом случае не рассчитывай! – И желая показать дочери, что решение его бесповоротно и слушать больше ничего не будет, поднялся и важно проследовал в свой кабинет.
У Веры Петровны внутри все сжалось от сострадания к дочери, но и она не могла проявить сейчас слабость: встала и отправилась на кухню заниматься своими хозяйственными делами.
Света осталась одна, с отчаянием осознавая: ей не преодолеть сопротивления родителей...
Весь вечер, полночи и утро следующего дня Светлана провела в мучительном раздумье: как поступить? Ее разум и душа не воспринимают советы родителей; она целиком на стороне Миши и Ольги Матвеевны, думает и чувствует, как они. Давно для себя решила – только он будет первым мужчиной в ее жизни; с радостью вверит ему свою судьбу. Что бы ни случилось, только ему, своему избраннику, отдаст свое первое страстное мгновение и сохранит о нем память на всю жизнь. Смогла же так поступить Ольга Матвеевна, – значит, сможет и она! Посвятит себя ребенку, если он родится. А нет – своему профессиональному творчеству, искусству.
Но пренебречь мнением родителей, вырастивших ее с такой заботой и любовью, невозможно; не смеет, не хочет она так жестоко их оскорбить, и мысли не допускает, что свадьба пройдет без участия отца и матери.
Терзаемая совестью, она вновь и вновь ломала голову, стараясь найти компромиссное решение, примирить непримиримое. Так ничего и не придумав, ушла на занятия в консерваторию, провела их скверно и получила замечание от своего педагога за невнимательность и ошибки.
Когда вернулась домой и хотела незаметно пройти к себе, чтобы в спокойной обстановке еще раз все обдумать, из гостиной выглянула Вера Петровна.
– А у нас Наденька, тебя ждет. У нее приятная новость.
Как не хочется сейчас вести посторонние разговоры... Но она поборола чувство досады и покорно пошла в гостиную. Там на диване сидела сияющая Надежда; при виде ее она сразу подвинулась и указала рукой на место рядом с собой – ей не терпелось сообщить Свете о своем счастье.
– Как твои дела? – заставила себя быть вежливой Светлана. – Кончились твои неудачи?
– Кончились, да еще как хорошо! – весело откликнулась Надя. – Представляешь, Света? Прихожу из института, сажусь обедать и только думаю: «Когда же кончится эта черная полоса ?» – как звонит Олег и по всей форме предлагает руку и сердце! У меня накануне встреча была с его родителями, и я не без основания решила: все, моя кандидатура не прошла! У матери – так точно! Проницательная такая старуха – поняла что-то про меня и Костю.
Надя перевела дух, глаза ее азартно блестели.
Олег мне признался – все так и было! Отцу понравилась, а мать – ни в какую! «Не любит она тебя, – говорит, – чую: любит другого. Не будешь с ней счастлив». А он ей так здорово ответил, – Надя весело рассмеялась, – «Мне на тебе, что ли, жениться? Да мы с ней, считай, уже поженились – отступать некуда! Я ей обещал». Мать было в обморок, но потом сдалась.
– Ну и молодцы, что договорились. Ты, Надя, его полюбишь. Он добрый и интересный парень, но... слабый. Зато ты – сильная! Правильно говорят: противоположности сходятся! – искренне порадовалась за нее Света.
– Вот и я так считаю. Что мне еще нужно? Луну с неба? С Костей мы окончательно разошлись. Это уже в прошлом. Мне теперь одна дорога – в Париж, разгонять тоску! – произнесла она это по инерции веселым тоном, но лицо омрачилось.
