тем меньше волна его захлёстывала, потому Дифор почти потонул в ненависти к ГМ. АнтиО внушает людям, что жизнь в Евгенике словно сказка, а победить там проще простого, отчего народ прямым образом негодует. И это только предварительные результаты. Что будет, когда вынесут окончательное решение, понимали примерно все. Будут митинги, погромы, забастовки и так далее.
Молоденький таксист с неприкрытым интересом разглядывал пассажиров на заднем сиденье и с ухмылкой пытался поймать мой взгляд. Я слегка улыбнулась ему, когда случайно наши глаза встретились, отчего схлопотала удар по бедру от Мери.
― Не привлекай внимание, ― прошипела она. ― Он не должен запомнить адрес.
«Хорошо тебе не привлекать внимание! ― подумала я, потирая ноющее бедро. ― Мои сиськи с шестнадцати лет привлекают внимание людей раньше меня самой!» Отвернулась и смотрела в окно, пока стояли на светофоре. Группа молодых людей кидала камни и бутылки в окно клиники Uniq-child, что можно, думаю, перевести как «Уникальный ребёнок». Подавить в зачатке — так можно охарактеризовать этот акт вандализма. Пристыжать, преследовать, измываться — верные способы поселить в головах людей мысль, что быть не таким, как все, ― плохо. Неудачное время для того, чтобы оказаться за стеной города N, но кто знает, что будет дальше, да и был ли у меня выбор? Конечно, был, только это не выбор, а испуганное смирение. Стоять и смотреть, как вздёргивают соседа, только чтобы не привлечь внимание и не оказаться рядом с ним на виселице.
Серые, унифицированные двадцатиэтажки без устали мелькали за окном. Неоновые вывески алкогольных магазинов через каждые сто метров принимали посетителей, а я только ощутила, как крепко вцепилась в ручку на дверце машины. Захотелось выскочить, бежать отсюда куда глаза глядят, только не видеть всего этого уныния и бесцельной боли.
― Приехали, ― раздался голос водителя, обернувшегося к нам, и я вздрогнула от выдернувшего меня из серой мути мыслей крючка. ― Может, оставишь номерок?
― Я… ― бегала взглядом по машине и глупо улыбалась. ― Я здесь не надолго… надеюсь.
Мы вышли из машины и направились к одному из подъездов, украшенных криво постриженными кустами по бокам. Над входом бетонная панель на опорах и несколько пакетов с мусором. Поднялись на шестой этаж и вошли в затхлую квартиру. Матрас на изрытом царапинами паркете лежал прямо у батареи в одной комнате, в другой были шкаф и кровать сомнительной чистоты. На кухне пахло табаком и гарью, а от плиты уже давно не отскабливали засохшее масло.
― Отлично. Вот сорок пять. ― Мери протянула деньги женщине. ― Дверь захлопывается?
― Да, но… ― Хотела было возразить женщина
― Если съедем раньше, ключи оставлю под зеркалом у двери. Будь у меня с собой мебель, я бы тебе подарила, так что за свою рухлядь можешь не беспокоиться. Всё, мать, давай, у нас дела, ― выпроваживала её Мери.
А я положила сумку на кресло рядом с кроватью, присев на подлокотник, и с тоской вспомнила о джакузи и двухсот сорока долларах за номер.
Когда хозяйка ушла, Мери разделась и бросила вещи на пол, доставая ноутбук из рюкзака. Я же решила проведать туалет и душ. В не меньшей степени разбитости находились эти две комнаты, но деваться некуда, потому залезла в обшарпанную ванну и долго настраивала воду, выискивая середину между «ошпариться» и «покрыться льдом».
― Да, алло. Мы готовы передать посылку, ― раздалось в комнате, пока я обтирала тело после душа.
― Ага. Так, давай мы обсудим это… ― продолжался диалог, а я в халате вышла из ванной и села в кресло. ― Послушай, мы же договаривались…
Девочка блуждала по комнате, нервозно разговаривая по телефону, и её глаза становились всё шире и шире. Похоже, бешенство огромной волной накатывало на Мери, перерастая в цунами.
― Блядь, Аида, прекрати этот бред! Я по серьёзному делу к тебе обратилась! ― закричала Мери, чему я немало удивилась. ― На хуй блядь твою клоунаду!
Я вжалась в спинку кресла, наблюдая, как милое личико лоли искорёжено яростью. Такой я её ещё не видела. Вечно спокойная и устало-удручённая, сейчас Мери источала тёмную ненависть, а мои сенсоры снова завопили: «Беги!».
― Блядь! ― вскрикнула она и с размаху пнула меня в ногу, но я даже звука не смогла издать из-за её гнетущей ненависти.
Отвернувшись, девочка отошла уперев руку в бок, в которой не было телефона, а я стиснула зубы от обиды. Спустя минуту её перестало трясти, и она села на кровать в нашем клоповнике, уперев локти в колени.
― Прости, я не хотела, ― сурово извинилась она, глядя в пол.
― Что этот или эта Аида хочет? Может, я с ней поговорю? ― ответила я, унимая желание обидеться.
Терпеть такое, конечно, не стоит, но пока нас связывает общее дело. Мы не друзья, а партнёры. Встав с кровати, Мери передала мне телефон и, кажется, посмотрела на меня виновато. Я взяла его, набрала последний номер и слушала гудки, а лоли вернулась на кровать, сев в ту же позу.
― Алло? ― раздался мурлыкающий голос, ничуть не расстроенный последним разговором с нашим абонентом.
― Аида, привет, это Лана, ― серьёзно сказала я.
― Лана! Привет! Как рада поговорить с тобой вживую. Мне так нравится смотреть за тобой на шоу! А когда я узнала, кто ты на самом деле, то мой мозг просто взорвало! ― ворковала девушка на том конце трубки, а я испуганно вцепилась в неё. ― Просто невероятно, та самая, легендарная старшая Б…
― Подожди, подожди! Мне кажется, ты меня с кем-то путаешь! ― прервала я её, дёргая свой кончик пояса халата.
― Ой, да брось ты! Или просто не хочешь, чтобы я произносила это вслух? Кстати, может, мне звать тебя Анной? Мне это имя больше нравится, ― говорила она, пока на моём затылке кучковались мурашки.
― Аида, ты можешь объяснить мне, что ты хочешь за услугу? ― решила я сменить тему, пока она не сказала что-то ещё обо мне.
― Конечно! Видишь ли, я за свою работу
