Читаем без скачивания Дождь Забвения - Аластер Рейнольдс

А потом его разорвала вспышка, невообразимо яркая, даже ярче, чем сияние устья червоточины. Лавина света прошла сквозь багровую муть, как сквозь витраж, запылала на секунду вторым солнцем. Туманность угасла, скрылась, посветив напоследок закатно-багряным. Вернулась тьма, и облако сделалось полностью черным, без единого огонька.

– А где Фобос? – растерянно спросила Ожье.

Глава 31

Замедлить вращение транспорта теперь было нечем. Оставив иллюминатор открытым, Ожье время от времени отстегивалась и выглядывала наружу. Иногда так делал Флойд. Хотя, конечно, надежнее было бы оставаться в креслах. Пусть и поврежденный, транспорт пребывал в стабильном состоянии. С момента выхода из гиперсети в окрестность Марса не случалось новых поломок, в отсеке держалась приблизительно треть атмосферного давления. Для дыхания воздух был слишком разрежен, кислородную маску не снимешь, но по крайней мере не так холодно, как за бортом, – еще работали питающиеся от батарей обогреватели.

– Пока мы в безопасности, – заключила Ожье. – Сейчас можно только сидеть и ждать, пока кто-нибудь не догадается, где нас искать.

– А он догадается?

– Не сомневайся. Ведутся поиски, прочесывается каждый дюйм пространства. Даже не будь на этом судне маяка, нас бы все равно обнаружили. Нужно лишь немного терпения.

Уверенность Ожье казалась хрупкой, готовой лопнуть в любой момент – словно тонкий лед под ногами.

– Судя по тону, у тебя уже выстроилась теория насчет нашего выживания.

– Должно быть, люди Авелинга решили уничтожить Фобос. Облако газа и пыли – все, что осталось от него. Пролетая сквозь облако, мы сталкивались с мусором. Наше счастье, что не напоролись на что-нибудь крупное и быстрое.

– Они взорвали целую луну? Не слишком ли кардинальная мера?

– Это был единственный способ спасти нас. Думаю, они уловили отраженный от нашего судна сигнал и поняли: мы приближаемся слишком быстро и не успеем погасить скорость в тормозной системе капсулы. Но ее единственное назначение – поддерживать вакуум в устье тоннеля. Если избавиться от зала, где воздух находится под давлением, и от Фобоса вместе с ним, капсула не нужна. Мы и так прилетим в вакуум.

– Но ты же говорила, что у них слишком мало времени на подготовку к нашему приему.

– Наверняка у них есть экстренная программа действий на такой случай. Люди моментально эвакуируются со спутника. А в тот помещены ядерные заряды, чтобы разнести громадину в клочья и открыть нам выход в пространство.

– И все это за пять минут?

– Флойд, другого объяснения нет.

– Ну, я могу на ходу из пальца высосать сколько угодно. Например, что луну взорвал к чертям кто-то другой, а наш прилет не имеет к этому ни малейшего отношения.

– Нет, Флойд, – объяснила Ожье терпеливо, как ребенку, посвящаемому в премудрости взрослого мира. – Кто-то другой не взрывал Фобос. Здесь так не делается. Хоть сейчас и кризис, никто в здравом уме и твердой памяти…

Вдруг она замерла, тихо охнув.

– Ожье?

– Знаешь, ты можешь оказаться прав…

– А я очень надеялся ошибиться.

– В облаке светились взрывы, – вспомнила она огни и розовую вспышку. – Выглядело так, будто там воюют.

– И кто мог разнести в клочки целый спутник?

– Если его не взорвали мы сами, применив ядерные заряды, то сделать это могли только прогры.

Мысли в усталой донельзя голове шевелились медленно, неохотно. Только в таком пришибленном состоянии и можно подумать, что ради тебя взорвут луну.

– Знаешь, последняя вспышка, самая яркая…

– Продолжай.

– Это схлопнулась червоточина. Всю дорогу мы неслись перед ее обваливающейся оконечностью. Мы выскочили – и червоточина ударилась о свое устье. Представь, как бьет растянутая и отпущенная с одного конца резиновая лента. Не удивлюсь, если взрыв уничтожил всех сражающихся вблизи Фобоса.

– А мой билет домой?

– Пропал. Линия закрыта.

– Так я и думал.

– Флойд, прости.

– Тебе не за что просить прощения. Я лез сам, причем упорно. Пока не влез дальше некуда.

– Неправда. Отчасти виновата и я. Нельзя было пропускать тебя сквозь цензор. И уж тем более на борт транспорта.

– Малышка, посмотри правде в глаза: без меня ты не вернулась бы домой.

Ожье не нашлась с ответом. Флойд был прав: без его помощи она умерла бы в коллапсирующем тоннеле, разорванная на кусочки под всполохи фейерверка из разбитого транспорта.

– Все равно это неправильно. Я увела тебя из твоего мира. Оборвала все твои связи с ним.

– У тебя не было выбора.

Она коснулась раны – жаркой, отзывающейся болью. Принимаемый УЛ был из тех, что недолго остаются в теле, демонтируются, растворяются, становятся частицами телесной химии. Ожье ведь надеялась на помощь сразу по прилете.

– Ты как чувствуешь себя? – спросил Флойд.

– Слегка прихварываю. Но ничего, пока терпеть можно.

– Тебе нужна медицинская помощь.

– Да. И надеюсь, меня отдадут врачам, как только вытащат из этой жестянки.

– Если нас вообще найдут.

– Должны найти. Я не сомневаюсь, что Скелсгард сообщила Калискану о нашем старте с Земли-Два и о важных сведениях, которые мы везем.

– Ты готова объяснить наконец, чем они так важны? Ведь мы уже прилетели к тебе…

– Флойд, выгляни-ка еще раз в окно. Посмотри на Марс.

Ожье рассказала про Марс. А затем про «серебряный дождь» и про то, что он сотворил с планетой.

«Серебряный дождь» был оружием, созданным во время последней войны между програми и ретрами. Его вырастили из образцов взбесившихся нанороботов, покончивших с жизнью на Земле. Дезертиры из Полисов дали необходимые познания в нанотехнологии, остальное довершили проворство, сметка, талант и высоколобая спесь ученых СШБВ, превративших крайне грубое средство разрушения в совершенное оружие, тонкое и элегантное, как самурайский меч. «Серебряным дождем» засеяли начинавшую густеть атмосферу Марса, подвергнутого терраформированию. В ней распылили множество спор, покрытых слоем распадающейся со временем керамики. Споры опустились к почве, рассеялись по огромной территории.

Полисы не могли и вообразить, что враг использует против них нанотехнологию. Ведь именно ее ретры ненавидели более всего.

«Серебряный дождь» было очень трудно обнаружить. Специалисты Полисов ожидали на Марсе оружие гораздо грубее, и потому их нанофильтры не были настроены на механизмы столь изощренные, крохотные, смертельные. «Дождь» проникал в организмы, не нанося поначалу вреда. Он пробирался не только в людей и животных, но и во все биологическое, что колонисты сумели приспособить к жизни на Марсе. Для «дождя» не были препятствиями шлюзы и замки, кожа и клеточные мембраны; попадая в кровь, он вскоре достигал мозга. Даже выводки нанороботов, носимых програми в своих телах, не смогли распознать пришельца – настолько он был мал и аккуратен.

Шли дни, «дождь» не проявлял себя, но распространялся повсюду. Он просочился в ирригационную систему, растекся по каналам за пределы зоны высева. Он передавался при физическом контакте, разносился ветрами и дождем. Он неустанно, систематически размножался – но очень эффективно, никогда не расходуя столько ресурсов, чтобы привлечь к себе внимание. Люди жаловались на легкое недомогание, похожее на симптомы простуды.

Но ведь никто из прогров – ни тогдашних, ни прежних – в жизни не болел простудой.

Программисты СШБВ запрограммировали «серебряный дождь» активироваться двадцать восьмого июля две тысячи двести сорок третьего года, в день и месяц Нанокоста, постигшего Землю. Но это совпадение было случайным, дата диктовалась стратегическими надобностями войны. Однако, когда совпадение осознали, генералы не захотели менять дату активации. Сочли, что это будет откровенным посланием Полисам. Расплатой за то, что́ их идейные предшественники сделали с Землей.

Когда «серебряный дождь» активировался, все зараженные организмы умерли в одно мучительное мгновение. Крохотные мины с часовым механизмом проникли в каждую клетку. Видеозаписи зафиксировали, как люди застывали на полушаге, на полувздохе и падали наземь. В их телах единовременно прекратились все биологические процессы. Так ломается под воздействием вируса компьютерная программа. Кровотечений не было, равно как и признаков разложения. Люди стали холмиками пыли, сохранившими контуры тела. Когда стали разрушаться системы жизнеобеспечения населенных пунктов, когда заглохли оставшиеся безнадзорными генераторы атмосферы, человеческую пыль развеяло ветром, словно пепел.

СШБВ не хотели истребить всю жизнь на Марсе, имея там свои интересы. Если бы «серебряный дождь» вышел из-под контроля (а в таком масштабе его испробовали впервые, и трудно было предсказать эффект), то над Марсом рассеяли бы споры «антидождя», сделанные специально для того, чтобы вовремя нейтрализовать нанозаразу. Но антидота не потребовалось. «Дождь» сработал точно по плану.