У Грэлента был такой вид, словно он недоволен собой.
— Мне уже давно нужно было прислать Пирса за бумагами.
— Большая небрежность с вашей стороны. Здесь очень скучно. И я уже прочитала большую часть ваших книг.
Он криво усмехнулся.
— Они ужасны, правда? Но полезны для того, чтобы выписывать из них отдельные фразы, когда подходит время писать в Вену с просьбой прислать еще немного карманных денег.
— Кажется, вы преуспели за счет австрийцев. Дорого содержать собственную политическую партию?
— Только когда нам необходимо собрать много людей вне стен университета. Там собрать большую толпу несложно, хотя, конечно, невозможно узнать, кто монархист, а кто нет. Но когда нам нужно продемонстрировать свои силы в другом месте, это может стоить дорого. К счастью, такая необходимость возникает не часто.
— Вы меня удивляете.
— Иностранные дипломаты слишком заняты, у них нет времени ни на что, кроме своих общественных обязанностей. Двумя-тремя демонстрациями мы можем произвести впечатление на всех одновременно. А пресса обычно довольствуется тем, что пишет обо мне. Например, моей персоне уделили довольно много внимания только за то, что я ворвался на бал-маскарад Двенадцатой ночи.
Фэрис неожиданно обнаружила, что ей по душе та доверительность, с которой вел свой рассказ Грэлент. Он наивно гордился своими достижениями. И он действительно скрупулезно вел записи.
— Как это удачно для вас, — подзадорила она.
— Мне пришлось заказать приличное вечернее платье, конечно, но я рассматриваю это как инвестицию. Я буду носить его много лет.
— Вы планируете постоянно врываться на балы?
— Конечно нет. Скоро я получу возможность принимать в них участие на законных основаниях, не так ли? Это было очень забавно и даже в какой-то степени выгодно, но я бы никогда не занялся политикой, если бы искренне не интересовался общественной жизнью. Имейте в виду, частное предпринимательство увлекает. Более трудные задачи. Я бы никогда не посмел использовать монархическую схему в бизнесе. Но именно в политике крутятся легкие деньги.
— Я думаю, ваши таланты в других областях пропали бы зря. Вы задумали что-то конкретное? Или пока вам не представился случай заглянуть дальше монархизма?
Улыбка Грэлента ее тревожила.
— В этом нет необходимости. Собственно говоря, я в восторге, что монархисты наконец полностью раскроют свои возможности. Мы будем выглядеть гораздо более достойным капиталовложением теперь, когда у нас есть вы.
— Но меня у вас нет, не так ли? А если вы кому-нибудь скажете, что я у вас, вам нанесут визит королевские стражники.
Теперь Грэлент, в свою очередь, с видом заговорщика подался вперед.
— Но понимаете, есть одно большое преимущество в том, чтобы иметь такую маленькую организацию и быть столь осторожными с паролями и подпольными кличками. Мы держим в тайне наше местонахождение.
— Ерунда. Любая эффективная секретная служба могла давно проникнуть к вам к этому времени. Как только у короля возникнет подозрение, что я попала в ваши руки, вы обнаружите, что ваше местонахождение известно всем.
— Я готов пойти на риск. Монархисты вот-вот станут очень популярной политической партией. Все, что нам надо сделать, — это прятать вас достаточно долго, чтобы произвести впечатление на другие партии оказываемой нам все более мощной поддержкой. Когда коалиция перестроится и пойдет за нами, успех нашего переворота обеспечен.
— Никакого переворота не будет, — резко возразила Фэрис.
— Если мы получим достаточно денег от австрийцев, будет. — Ее явная тревога позабавила Грэлента. — Пейте вино и привыкайте к этой мысли. Вам понравится быть королевой.
Фэрис заговорила мягко и медленно, словно объясняла что-то маленькому ребенку:
— Я не собираюсь в этом участвовать.
Грэлент откинулся назад и оглядел комнату.
— Мы находимся под замком. Вы это поняли? В прошлом, когда резервуарам позволяли переполняться, эти комнаты заливала вода. Теперь шлюзы открывают гораздо раньше и у нас здесь редко появляется хотя бы мокрое пятно. Триумф техники.
— Так вот откуда эта грязь.
— Но если кто-нибудь откроет не тот шлюз, положение может стать серьезным. Очень серьезным.
— Если положение станет слишком серьезным, от меня вам не будет никакой пользы, не так ли?
— Надеюсь, вы не считаете, что я допущу, чтобы даме грозила опасность? Нет, я обещаю сделать все, что в моих силах, дабы защитить вас от любой опасности…
— Но?
— Сегодня утром вы спрашивали о человеке по имени Тириан.
Фэрис резко отодвинула стул.
— Нет, не говорите. Позвольте мне самой догадаться. Вы его заперли. Если я не соглашусь вам помочь, вы его убьете.
Он смутился.
— Вы слишком прямолинейно излагаете ситуацию.
— Зато точно.
— Не смотрите на меня свысока. Я старался вести себя по-дружески, потому что думал, что это облегчит положение для нас обоих. Если вы сочтете возможным сделать наши отношения не только дружескими, ну, тогда будет еще легче.
Фэрис с горечью рассмеялась.
— Но, к сожалению, я вам не нравлюсь в этом смысле. Поэтому я должен все объяснить начистоту. Не хочу вас пугать. Не думаю, что смог бы, и в любом случае я обычно поручаю подобные задания привратнику. Кажется, ему это нравится. Но вы просто должны понимать свое положение.
Она стукнула кулаком по столу.
— Нет, это вы должны понимать свое положение. Вы говорите об организации государственного переворота, словно собираетесь заказать пару обуви. Перестаньте напускать на себя важный вид. Признайтесь, что монархисты существуют только для того, чтобы морочить голову австрийцам. Или вступите в настоящую политическую партию, если так стремитесь сделать карьеру.
Взгляд Грэлента стал жестким.
— Не кричите на меня. Сюда придет привратник, и сомневаюсь, что вам это понравится.
— Я не кричу!
Он поднес палец к губам. Когда она замолчала, он предостерег ее:
— У вас нет выбора. Монархисты посадят вас на законный трон, поможете вы нам или нет. Понимаете? Но если вы нам все-таки поможете, то я вам обещаю, что ваш друг не пострадает. А если нет… — Он замолчал и взглянул на следы прошлых наводнений. — Я вам позволю это обдумать. В следующий раз, когда я задам вопрос, отвечайте осмотрительно.
Остальную часть дня Фэрис провела, наблюдая, как оплывает воск на свечах. Пирс принес ей ужин и потом убрал поднос. Когда последняя свеча погасла, ей больше ничего не оставалось делать, как лечь спать, поэтому она уютно свернулась в центре кровати под балдахином.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
