— Ну, не настолько же… — ответил Лукас. — Тебе стоило бы посмотреть, в каком виде приходят на занятия некоторые мои товарищи. Ты бы подумал, что это галлюцинация.
— Мне не важно, как ходят остальные. Для меня важен только ты, мой сын. Пользуюсь случаем, чтобы сказать тебе о том, о чем мы с твоей матерью как-то говорили: мы считаем, что эти изменения в твоей манере одеваться и причесываться связаны с твоими новыми друзьями, — сказал отец, не обращая внимания на то, с каким выражением лица слушает его Лукас. — Нам не нравится, что ты так часто с ними видишься. Мы полагаем, что у них есть какая-то особая заинтересованность в тебе.
Несколько секунд Лукас колебался, не зная, стоит ли рассказывать отцу обо всем том, что с ним происходит. Юноша уже не чувствовал себя таким, каким был прежде. Он часто спрашивал себя о том, какой же мир действительно его. Ежедневно Лукас приобретал новый опыт и испытывал новые ощущения, не имевшие ничего общего с той жизнью, которой он жил раньше. Не было ничего удивительного в том, что окружающие видели его другим, порой он и сам удивлялся некоторым своим действиям. Иногда юноше казалось, что Кендаль хотел узурпировать его жизнь, используя новое тело для того, чтобы выполнить незавершенные дела. Поразмыслив, Лукас решил ничего не говорить. Узнав о новых видениях и ощущениях сына, отец стал бы волноваться еще больше.
— Я понимаю ваше беспокойство, но у него нет никаких оснований, — попытался он успокоить Хавьера. — Это необычные люди, и у них нет ничего против меня, совсем наоборот. Они хотят помочь мне, уверяю тебя.
— Мне не нравится, что ты собираешься отправиться с ними на столько дней… — Отец наконец сказал то, что не выходило у него из головы.
— Я иду не один. Лео тоже пойдет с нами, и, возможно еще кто-то из друзей захочет присоединиться к нам. Нет никакой проблемы. Напротив. Индейцы обещали рассказать нам о куче того, чего мы не знаем, ведь они живут в мире, не похожем на наш.
— Тебе не кажется, что это может быть опасно? Провести столько дней в горах… — настаивал на своем Хавьер.
— В это время года нет никакой опасности, — ответил сын, не дожидаясь момента, когда отец закончит свою фразу.
— Ты принимаешь лекарства, находишься в стадии выздоровления… В горах всегда что-то происходит. Если ты пропустишь один прием лекарств, это может привести к отторжению твоего нового органа. Ты ведь знаешь, что у тебя только что пересаженное сердце. С этим сердцем тебе предстоит прожить всю оставшуюся жизнь, поэтому следует его беречь. Ты согласен со мной?
— Конечно! Я все понимаю. Я же не сумасшедший, — сказал Лукас, глядя прямо в глаза отцу. — Я очень хочу жить и именно поэтому не забуду ни об одной из таблеток. Ну правда, успокойся! Этот поход — уникальная возможность для меня. Не могу же я остаться внизу, когда все мои друзья поднимутся наверх. Именно потому, что у меня новое сердце, я хочу испытать все, ведь неизвестно, сколько мне осталось жить… Но обещаю тебе быть осторожным и не перегружать себя.
— Да… И это начнется уже завтра с утра? Я имею в виду перегрузки, которые возможны при восхождении. Итак, ты полон решимости идти и разубеждать тебя в правильности этого решения — бессмысленно.
— Да, это мало что даст.
— Хорошо, хорошо… Можешь отправляться, если считаешь это столь важным для себя. Только пообещай мне беречься, — сказал отец, обнимая сына за плечи.
— Обещаю, — произнес Лукас и поднял правую руку так, как это делал Джозеф.
— Что ж, если друзья идут, ты не должен оставаться внизу. Лукас облегченно вздохнул. Он получил разрешение на самый будоражащий поход из всех, которые когда-либо были в его жизни. Ему предстояло совершить путешествие на вершину горы и вглубь самого себя. Юноша знал: это вызов — и с нетерпением ожидал момента, чтобы принять его.
Отец высадил Лукаса у дверей института. Юноша думал о том, сколько и каких лекарств ему нужно будет взять с собой, когда кто-то вдруг преградил ему путь. Хосе Мигель вошел вместе с Лукасом и теперь стоял перед ним, уставившись прямо в глаза.
— Как жизнь, праведник? Думаешь, что все пойдет так, будто бы ничего не случилось? Ошибаешься, я ничего не забываю. Я стану твоей тенью, твоей пыткой на все время, которое осталось до окончания учебы. Индеец!
Лукас впервые услышал это слово, произнесенное вслух как оскорбление. Вместо того чтобы возмутиться и обидеться, юноша растянул губы в улыбке.
— Не понимаю, что ты здесь делаешь, — улыбаясь, сказал Лукас. — До понедельника тебе запрещено посещать занятия. Судя по всему, ты вернулся с теми же намерениями, с которыми ушел. Почему ты не оставишь нас в покое и не отправишься поиграть в плохиша куда-нибудь в другое место, а? Назвав меня индейцем, ты сделал самое лучшее из всего, на что способен. — Лукас вытащил шнурок из своего ботинка и повязал его себе на лоб.
— Директор разрешил мне вернуться сегодня. Я и не подумаю оставлять тебя в покое, потому что для меня не имеет значения то, что тебя оперировали и что ты — больной. Ты никогда мне не нравился и хорошо это знаешь.
— А для меня не имеет значения то, что я тебе не нравлюсь. Более того, мне это совершенно безразлично. Я считаю несправедливым решение директора допустить тебя к занятиям раньше, чем Лео. Как тебе это удалось?
— Есть учащиеся первого и второго сорта. Неужели до тебя еще не дошло? — В голосе Хосе Мигеля звучала неприкрытая издевка. Он отвратительно рассмеялся.
Сердце Лукаса забилось чаще и сильнее обычного. Он был взбешен. Юноша сжал кулаки. На протяжении нескольких минут они смотрели друг другу в глаза. Казалось, что молодые люди ведут поединок глазами. Они внимательно наблюдали один за другим, как бы ожидая первого движения, на которое придется тут же ответить.
Хосе Мигель похлопал Лукаса по спине, положив конец этой безысходной ситуации. Почти одновременно с этим в здание вошла вся его банда. Дружки Хосе Мигеля окружили своего предводителя и почти заставили его как можно быстрее подняться по лестнице. Чуть замедлив шаг, Хосе Мигель обернулся и насмешливо посмотрел на Лукаса. Наблюдая за тем, как приятели Хосе Мигеля приветствуют своего кумира, Лукас, не раздумывая ни секунды, позвонил по мобильному телефону Лео.
— Немедленно приходи в институт! Хосе Мигель уже получил разрешение директора вернуться на занятия. Ты не должен отставать. Не теряй ни минуты. Бегом сюда!
До начала занятий Лукас пошел в учительскую в поисках дона Густаво, который отвечал за их учебную группу. Преподаватель готовился к занятиям, разложив книги на столе для совещаний.
— Можно войти, дон Густаво?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
