Он надевал брюки, когда она начала говорить, а сейчас стоял и смотрел на нее, так их и не застегнув, придерживая руками. Словно не знал, как реагировать на ее слова и что стоит за ними и ее кокетливым тоном и улыбкой. А потом вдруг продолжил одеваться, так ничего и не сказав.
— Вам не понравилось то, что вы услышали? — спросила его спину, все еще немного боясь, что неправильно его поняла, что для нее все плохое только начинается. — Я сказала что-то не то?
Он обернулся, глядя на нее серьезно, отрицательно качая головой — а потом ухмыляясь:
— Все то — кроме одного. Ну куда мне две или три, когда ты одна все силы отнимаешь? Да, и вот еще — ты ж при делах теперь, а у нас за слова отвечать принято.
Он сделал паузу, кажется, размышляя о чем-то, на что-то решаясь, взвешивая «за» и «против».
— Я так думаю, домой тебе заезжать не стоит. Временно. Обойдешься пару дней? Да и вообще выходить отсюда не стоит — пока. Так что сейчас вернусь — и начнешь отвечать за слова. По полной программе.
Он подмигнул ей, выходя, хлопая негромко входной дверью. Оставляя ее тут в смешанных чувствах — настолько многочисленных, разнообразных, порой кардинально противоположных, но тем не менее так тесно перемешавшихся, что разобраться в них было очень сложно.
И может быть, не стоило делать этого совсем. И она, отрешаясь от мыслей, сосредотачиваясь на чувствах, допила одним глотком коньяк, развела ножки, закинув их на подлокотники кресла, и опустила вниз руку, касаясь себя и выгибаясь. Шепнув адресованное тому, кого не было здесь:
— С удовольствием — с превеликим удовольствием…
18
— О, я не люблю телевизор, правда!
— Да посмотри — сейчас вроде твоя передача коронная будет. — Он подмигнул ей весело. — Ты же там у них в звездах была — или забыла уже? Глядишь, еще покажут. А мне позвонить надо — с тобой обо всем забыл…
— О, это так лестно, — протянула улыбаясь, глядя, как он встает и протягивает ей руку. У нее не было совершенно никакого желания смотреть телевизор — она вполне могла полежать здесь или сходить в душ. Тем более что они закончили заниматься этим всего каких-то пять минут назад. Но и спорить, с ним желания не было — она все-таки всегда старалась соглашаться с мужчинами. Если это был не принципиальный вопрос. А с таким мужчиной хотелось соглашаться во всем.
Он поднял ее легко, хлопнув по попке, протягивая сброшенное ею полотенце, в котором она пришла сюда. И потащил за собой в другую комнату, щелкая пультом, толкая ее на кресло.
— Я быстро — а ты посмотри пока. Себя увидишь — меня крикни, ладно?
— Может, мне лучше заняться чем-нибудь полезным? Например, сделать кофе и что-нибудь поесть? — спохватилась, вспомнив, что он сказал, когда приехал, что неплохо бы перекусить, — но до этого не дошло. — И не думайте, что я забочусь только о вас, — это и в моих интересах, чтобы вы пополнили затраченную на меня энергию. Вечер ведь только начался, правда?
— Не сомневайся. Только насчет поесть — лучше я сам… — Он выставил вперед ладони. Отвергая с ухмылкой ее предложение, незло насмехаясь над ее способностью уродовать даже самые дорогие продукты. — А чем-нибудь полезным займешься позже…
Она потянулась сладко, провожая его глазами. Не желая ничего смотреть. И ни о чем думать. Кроме того, что было между ними совсем недавно и что будет через каких-нибудь полчаса. Этого было вполне достаточно — и если он думал, что ей скучно просто лежать, то он ошибался. Но…
«…Труп мужчины был обнаружен сегодня утром в автомобиле „Лексус-400“, припаркованном в тихом переулке в центре города. Наряд милиции вызвала жительница одного из домов, заметившая дорогую иномарку еще ночью, когда она гуляла с собакой. Утром, снова проходя мимо машины, женщина заглянула внутрь, заметив, что водитель лежит на сиденье. Вызванный наряд милиции обнаружил в роскошном „лексусе“ начальника одной из московских таможен Илью Епифанова, скончавшегося от пулевого ранения в голову. Пистолет, из которого был произведен выстрел, был зажат в руке покойного.
Подчиненные покойного сообщили, что Епифанов уехал вчера с работы в семь вечера в прекрасном настроении и не производил впечатления человека, которому что-либо угрожает. Последними, кто его видел, были водитель служебной машины и охранник, в сопровождении которых Епифанов прибыл домой, но затем отпустил их, сказав, что на сегодня они ему больше не нужны. Известно, что таможенник любил коротать вечера в казино, где частенько оставлял крупные суммы, и в одном элитном ночном клубе, известном своим стриптизом. Видимо, туда он и отправился на личном «лексусе» — не зная, что поездка за развлечениями станет последней…»
Она слушала краем уха, думая о своем, — как слушала бы музыку во время секса. И по чистой случайности взглянула на экран — увидев так хорошо знакомый дом, и арку, и…
«Примечательно, что автомобиль Епифанова был припаркован на том самом месте, где некоторое время назад был взорван джип преступного авторитета Александра Никитенко. По информации из наших источников, Епифанов был тесно связан с авторитетом, контролировавшим его владения, — и мог быть причастен к смерти Никитенко, известного в милицейских и криминальных кругах своим непомерным аппетитом. Источники предполагают, что авторитет мог требовать от Епифанова увеличения своей доли, за что и поплатился. Однако таможенник не намного пережил Никитенко — и по странному стечению обстоятельств умер на том же самом месте, на котором простился с жизнью преступный авторитет.
По другому, не менее странному стечению обстоятельств несколько часов назад в квартире Епифанова — после недавнего развода покойный проживал один, отдав жене и детям загородный особняк, — оперативниками были обнаружены трупы двоих молодых людей, скончавшихся от множественных пулевых ранений. По предположениям оперативников, убитые являлись активными членами группировки Никитенко. Молодые люди были вооружены — но не успели воспользоваться оружием, поскольку не ждали нападения. Один из убитых сидел в кресле, другой на диване — видимо, резкого поворота событий ничто не предвещало. По мнению судмедэкспертов, смерть наступила между десятью вечера и двумя часами ночи. Неудивительно, что никто из соседей ничего не слышал, — на полу комнаты, в которой были найдены трупы, лежал глушитель.
Мы не будем строить догадок насчет того, что именно произошло в квартире Епифанова и была ли смерть самого таможенника самоубийством. Это предстоит выяснить следствию. И мы не сомневаемся, что с учетом должности, которую занимал таможенник, дело будет раскрыто в кратчайшие сроки.
