— Папа… — Запнулась и на Татарина сумасшедшими глазами посмотрела за мгновение до того, как к отцу в объятия бросилась. — Ты… ты как здесь, пап?.. Я звонила, я писала тебе, а ты как всегда не отвечал! Я думала, ты никогда меня не простишь! Я думала, ты никогда не позволишь мне быть рядом… Я… я так рада тебя видеть… — Расплакалась, а отец, важно и чуть хрипло посмеиваясь, погладил меня по плечам.
— Что ты такое придумала, Наташа. Ну? А макияж свадебный, а взгляд счастливой невесты? — Попенял, слёзы не одобряя.
— Это от счастья слёзы, пап… — Поторопилась заверить, губы нервно облизывала, насмотреться на него не могла. — Ты приехал… — Выдохнула и растерялась, не найдя больше слов, не понимая, что делать и как. Стояла, к отцу прижимаясь, и надеялась, что он больше никогда не уйдёт.
— Я так рад за тебя… — Прошептал он. — И я так перед тобой виноват… Перед тобой и перед мамой. Я приехал сказать, что очень тебя люблю.
— И я тебя люблю, пап… — Жалобно всхлипнула я, а отец неодобрительно головой покачал.
— Так нельзя. — Словно маленькой, слёзы со щёк стирать принялся. — Поздравляю, дочка. И очень надеюсь, что ты сделала правильный выбор.
Я про Татарина вспомнила и на него обернулась, протягивая руку, приблизиться призывая.
— Это Олег, пап. Он самый лучший. Может, ты помнишь, мы приезжали вместе?..
— Я помню и именно благодаря твоему Олегу сейчас здесь. Он позвал. Он пообещал, что сможет вернуть тебя настоящую. И теперь знаю, что своё слово держит.
Меня одной рукой придерживая за талию, отец Олегу руку пожал.
— Поздравляю. — Сухо выговорил, а Олег кивнул и одними губами проговорил: «Спасибо». — Я ненадолго через час у меня обратный билет на самолёт. — Сообщил отец тут же, а я подобралась, как ударенная кошка.
— Пап, ты глупостей не говори, ты же только приехал! Олег дом купил. Большой и светлый. Точно как мама когда-то мечтала, помнишь? Олег, скажи, чтобы остался. — Беспомощный взгляд на Татарина бросила, а он смотрел на меня ровно и спокойно. Серые глаза отдавали холодным стальным блеском.
— Первый шаг сделан, а дальше будет уже легче. Виктору Антоновичу действительно пора. Он только ради тебя приехал. На несколько часов вырвался. Но точно могу тебе обещать, что со встречным визитом мы затягивать не будем. И отделаться от нас отмазками вроде важной работы генералу Измайлову не удастся. — Улыбнулся он, к отцу обращаясь. — Спасибо, что приехали. Для нас это очень важно. Вас оставить?
— Буквально на минуту. — Кивнул отец в знаке благодарности и, за локоток меня придерживая, чуть в сторону отвёл.
— Хороший парень. — В сторону Татарина глянул, а я силилась слёзы сдержать. Губы поджимала и моргала часто-часто, старательно кивая, с отцом соглашаясь.
— Молодой и горячий. — Сорвавшееся дыхание вовремя удержала, усмехаясь. Отец строго на меня посмотрел.
— Он правильный и настоящий, а это куда важнее.
— Пап, пообещай, что больше не исчезнешь. — Вцепилась я пальцами в его пиджак, а отец в успокаивающем жесте меня по спине наглаживать принялся.
— Наташа, я всегда с тобой был.
— Мне без тебя было очень плохо. — Пожаловалась тихо, а он улыбнулся. По-доброму, совсем как в детстве.
— Ты моя единственная радость и я очень рассчитываю на твоё благоразумие.
— Ты про Олега, пап? Он хороший, правда.
— Он очень сложный человек. Но если ты сумеешь его крутой нрав усмирить, мир к твоим ногам положит.
— Я его люблю.
— Любви не всегда бывает достаточно.
— А что ещё?
— Говори с ним. Обо всём. О том, что чувствуешь и чего боишься. Говори ты и он расскажет о себе в ответ. Только так. Меня мама твоя этому научила.
Отец на настенные часы посмотрел, а я как шальная к нему прижалась.
— Не уходи, я прошу тебя!
— Мне действительно пора. Помни, что я у тебя есть и звони. Как можно чаще звони.
— Пап, не уходи, я сейчас расплачусь! — Выдала на одном дыхании, понимая, что любая заминка, любое лишнее движение заставит сорваться.
— Вот только глупостей не говори! — Рассмеялся он, меня за плечи придерживая. — Олег! — Татарина подозвал, чтобы передать из рук в руки. — Всё! — Итог подвёл, меня в щёку целуя. — Пока. — В присутствии зятя скупо улыбнулся он и направился к выходу.
— Пока… — Махнула я рукой, правда, отец так и не обернулся. Татарин, меня за плечи удерживая, едва ощутимо тряханул.
— Держишься?
— Стараюсь. — Выдала я торопливо и дыхание задержала, эмоции сдерживая. — Ты волшебник? — Голову запрокинула, чтобы Татарину в глаза заглянуть, а он улыбнулся. — Я десять лет пыталась от него хоть слова добиться и… ничего.
— Просто я очень сильно тебя люблю и ни перед чем не остановлюсь, чтобы была счастлива.
— И мне совершенно не обязательно знать, что же значит это твоё «ни перед чем не остановлюсь?»
— И тебе совершенно не обязательно это знать. — Поцеловал он меня в кончик носа. — А вот теперь можно и домой. — Устало выдохнул и кому-то из обслуги махнул, чтобы подгоняли автомобиль.
Уже в машине я поняла, что домой не хочу совершенно. И к людям не хочу. Тянет к воде, к морю, к спокойствию. Мы как раз мимо набережной проезжали, когда нетерпеливо водителя по плечу стучать принялась.
— Всё, всё, всё, хватит. Мы приехали. — Засуетилась. — Задыхаюсь. Простора хочу. — Татарину объяснила и из машины первой выскочила.
Вроде рванула к воде, но на каблуках споткнулась, и шорох юбки резанул по нервам, пришлось вернуться. Татарин из машины бутылку шампанского прихватил и, её открывая, наблюдал за мной с усталой улыбкой.
— Всё не так. Всё совершенно не так! — Заявила я, пытаясь с застёжками платья справиться, пышную юбку стягивая. — Помоги! — Капризно надула губы, а Татарин только улыбнулся шире.
— А ты хочешь прямо здесь, что ли? — Похабно облизнулся, увидев меня в прозрачном подъюбнике.
— Я хочу прямо сейчас, Татарин. — Рыкнула, нервно выдёргивая шпильки из волос. Другой рукой пыталась справиться с корсетом. — Татарин, ты когда платье выбирал, думал вообще, как я его снимать буду?
— Когда я выбирал это платье, надеялся снять его с тебя самостоятельно. — Рассмеялся он хмельно и последний крючок расстегнуть помог.
— Татарин, твоя жена голая на набережной! Ты так и будешь стоять?! — Возмутилась я в голос, а он из бутылки вина отхлебнул и голову набок склонил, прицениваясь.
— Желаешь, чтобы составил компанию? — Поиграл бровями, а я на него посмотрела и нахмурилась.
— Галстук тебе не нужен, снимай! — Скомандовала и, не дождавшись должной реакции, узел ослабила и через голову его стянула.
— Мне галстук не идёт, что ли?
— Идёт. Просто он не предрасполагает к откровениям.
— А ты будешь со мной откровенничать? — Скептически скривился Олег, а я вызывающе ахнула.
— Я тебе самое дорогое отдала, Татарин: свою свободу! Каких ещё откровений тебе надобно? — Рассмеялась чужой наглости и расстёгивать пуговицы принялась. — И рубашку! Рубашку тоже! — Поторапливала, а он будто специально медлил.
— А рубашку-то зачем?
Спросил, чтобы задеть, но стянул её при этом с плеч легко. Прохладный вечерний ветерок полоснул по коже, заставляя горошины сосков сжаться, а меня, глядя на идеальное тело, мысленно облизнуться.
— Её надену я. — Пробормотала, отводя взгляд в сторону. — А тебе и брюк за глаза хватит.
Татарин разочарованно выдохнул и ладонью моих волос коснулся, привлекая внимание.
— Так, мы не сексом на пляже заниматься идём, нет? — Сдавленно рассмеялся, меня поперёк живота перехватив, к себе жадно прижимая. Лицом прижался к участку, соединяющему шею и плечо, кожу в том месте прикусил, но увлекаться себе не позволил. Я легко из захвата вывернулась и принялась старательно все до единой пуговицы рубашки застёгивать.
— Я думала, секс на пляже — это мой фетиш. — Бросила острый взгляд, а Татарин поймал его, словно птицу в клетку, и раздавил своим тяжёлым, осмысленным.
— Измайлова, ты нарываешься. — Тихо и внушительно предупредил.
