Теперь о жестокой причине. На востоке вермахт был втянут в планомерную кампанию по уничтожению местного населения. Западные оккупированные страны с точки зрения нацистской верхушки вполне соответствовали арийским идеалам. Правда, не было полной ясности в отношении французов, которые для бывшего ефрейтора Адольфа Гитлера были смертельным врагом немецкого народа. Однако даже здесь, во Франции, контакты с местным населением вовсе не возбранялись. В других странах они даже приветствовались. В то время верхушка рейха вынашивала идею создания «Великой германской империи», в рамках которой жители западных стран рассматривались как равнозначный немцам расовой компонент. Дабы не вызвать ненужной напряженности у «братских германских народов», немецкие солдаты пытались в личном общении вести себя сдержано. По крайней мере, это наблюдалось в Скандинавии, Бельгии и Голландии. Норвежцы язвительно замечали, что солдаты вермахта вели себя как «бойскауты». Но еще раз подчеркну, это относилось только к западным странам. Но что касалось Восточного фронта, зверств нацистов здесь никто не оспаривает.
Хочется привести цитату одного современника. «Когда мне говорят, что Франция ждала Освобождения, мне искренне кажется, что это неправда, – писал режиссер Франсуа Трюффо. – Я видел вокруг много безразличия. Люди ходили в театры, в кино, во время войны было очень много зрелищ. Была и кровь, выстрелы, сведение счетов, много любовных историй. Существует сексуальный аспект оккупации, о котором не говорят никогда».
Только в 1998 году увидела свет работа Эббы Дрольсхаген, норвежской писательницы немецкого происхождения. Эта книга называлась «Остриженные и не оставленные в покое» и состояла почти целиком из интервью с норвежскими женщинами, которые в годы оккупации поддерживали любовные связи с солдатами вермахта. Дрольсхаген пыталась установить, сколько же норвежек имели роман с немецкими солдатами.
«Остриженные и не оставленные в покое» достаточно двойственное и символическое название. Дело в том, что после освобождения оккупированных территорий «немецкие шлюхи», как нередко называли девушек, сожительствовавших с немцами, брили наголо и выставляли напоказ возмущенной толпе. Одна из свидетельниц этого писала: «Брить девушку за то, что она любила официального врага своей страны, явление абсолютно глупое и чудовищное». Это было вовсе не порывом чувств, вызванных долгожданным освобождением. Подобные эксцессы были в какой-то мере оправданы в первые сумбурные дни после освобождения, так как они совершались в определенном аффекте. Но упоминания о подобных мерах наказания мы можем найти в заметках, которые были напечатаны газетами чуть ли не в 1946 году! Вот один пример из норвежской газеты: «К сожалению, случается, что люди сами берут себе в руки право карать мелких изменников родины. Так произошло, например, и с фрау Лоддефьорд. В субботу группа юношей что-то праздновала, когда зашла речь об этой женщине, вышедшей замуж за немца. Было предложено побрить ее наголо, что подвыпившая кампания единодушно поддержала. Группа переместилась к дому, где жила эта женщина. Она заперла дверь и попыталась откупиться. Но это не возымело действия. Юноши взобрались на балкон и в лучших традициях диверсантов захватили дом. Женщина предвидела свою участь. Она разрешила трем юношам сбрить свои волосы. Она была острижена по всем правилам искусства. Кто-то из кампании захотел сфотографировать ее. Но женщина набросилась на этого юношу и его попытка оказалась безрезультатной. В то же мгновение прогрохотало три выстрела. Это кампания, в манере союзников, давала салют победы. Мы, конечно, не говорим, что совершенное ими – это хорошо. Но история нам показалась настолько забавной, что мы не могли скрыть ее от своих читателей».
Американская военная оккупационная администрация в послевоенное время столкнулась с крупной проблемой– контактами американских солдат с немецкими девушками. Подобные связи просто вызвали эпидемию венерических болезней. Комический армейский журнал «Звезды и полосы» в своих многочисленных публикациях выводил фигуру отвратительной, грязной и злой немецкой девушки по имени Вероника Данкешён. Имя с двойным подтекстом. Кроме откровенно немецкого звучания, начальные буквы ее имени и фамилии – VD – в англосаксонских странах являлись общепринятым обозначением венерических болезней (venereal diseases). Этот журнал предупреждал американских солдат: «Красивая девушка – это как мелодия. Но красивая немецкая девушка – это и похоронный марш. Она ненавидит тебя. Как ненавидит и ее брат, который борется против тебя. Как Гитлер, который жаждет всего мира. Так что – никакого братания».
Военная администрация союзников боялась по большому счету только двух вещей – венерических болезней и нацистской пропаганды. Там полагали, что уже, по сути, разгромленные немцы могли прибегнуть к коварной тактике «троянского коня» и ослабить американскую армию.
Но вернемся к солдатам вермахта. После войны в только что освобожденных западных странах стала проводиться кампания по депортации «немецких девиц» вместе с их детьми в Германию. Обоснование для этих действий по злой иронии судьбы звучало вполне по-нацистски. «Общество прибегает к таким мерам, чтобы сохранить чистоту рода», – писала одна норвежская ежедневная газета. Иногда даже употреблялось не менее нацистское словосочетание – «расовый позор». В понимании многих мужчин тело женщины являлось политическим оружием, которое должно было быть обращено против врага. Во время войны вся личная жизнь становилась политическим явлением, и отделить их друг от друга было очень затруднительно.
Так насколько были распространены связи между немцами и жительницами оккупированных территорий? Но сначала посмотрим на структуру населения оккупированных стран. На Нормандских островах соотношение оккупантов и гражданского населения составляло 1:1. В Норвегии была другая пропорция – 1:8. В отдаленных северных областях страны мы могли увидеть совсем другую картину – на 10 немецких солдат приходился один (!) местный житель. Вообще на Норвегию при населении в 3,2 миллиона человек приходилась полумиллионная немецкая военная группировка. В этих условиях даже при всем желании нельзя было избежать контактов. Эбба Дрольсхаген как-то процитировала одну женщину, жившую на острове Джерси: «Можно и не ссориться, если прожить пять лет бок о бок». Немцы, которые находились там, были любезны и вежливы. Они вовсе не нанизывали младенцев на штыки, как это любила изображать английская пропаганда. Французская писательница Симона де Бефойр восторгалась в своих дневниках периода войны: «Какое фантастическое приключение досталась этим молодым немцам – быть победителями Франции. Один месяц они наступали невредимыми, накормленные, хорошо одетые, державшиеся как избранная раса». Рвение немецких солдат, согласно Симоне де Бефойр, было «совершенно изящно», а сами они проявляли «спонтанную, дружелюбную и открытую любезность». «Водители немецких грузовиков были в высшей мере симпатичны, предупредительны и максимально тактичны. Они были готовы помочь, даже не проявляя никаких намерений познакомиться. Они как бы воплощали собой немецкое великодушие».
