— Что, все настолько серьезно?!
— Чего только не сделаешь ради любви, — кокетливо отозвалась сестренка и отправила в рот кусочек нашего фирменного шоколада, который нагло слевитировала с моей тарелки.
Я находилась в полной прострации, пытаясь представить Красимиру мужчиной. Хотя мысли все больше занимали вопросы, что в таком случае сделают с ней бабушка Регина и мама Вил. Первая просто убьет и не пожалеет, вторая закатит новый скандал. У бабушки причина — традиции, у мамы — огромное желание видеть внуков. Нет, я определенно в этой жизни чего-то не понимаю…
Стараясь совладать со своими эмоциями, я хрипло спросила:
— Джина, а не проще… ну… попробовать… изменить его? Попытаться показать, что девушки — это тоже… хорошо…
Красимира посмотрела на меня очень выразительно, словно я сморозила великую глупость. Чуть опустив голову и глядя на меня исподлобья, сестра разъяснила мне, как маленькому ребенку:
— Когда любишь, Эврика, ты не пытаешься изменить своего избранника, а меняешься сама, чтобы любимому было хорошо. А если ты меняешь его… или ее, тут уж дело вкуса, то любишь не его, а себя. Вот так-то, милая.
Я тихо хмыкнула и поинтересовалась задумчиво:
— А ты не думала, что он, твой избранник, может не принять такой жертвы?
Склонив голову на бок, Красимира пытливо посмотрела на меня, словно искала что-то. Затем тихо, вкрадчиво вопросом на вопрос поинтересовалась:
— А ты уверена, что Лион будет ждать, пока ты созреешь? Он же замечательный парень. Не только красивый, умный и терпеливый, но и преданный, надежный, манящий. Такие парни на дороге не валяются, а тем более — в холостяках долго не задерживаются. И то, что я в свое время не смогла его соблазнить, не показатель того, что это никогда никому не удастся помимо тебя.
О, да, помню я ту историю с соблазнением… Красимира мне тогда решила сделать одолжение и проверить чувства Лиона ко мне. Оригинальный она выбрала для этого способ. Но это дело давно минувших дней. А вот то, что сейчас… Впрочем, все логично. Сказали что-нибудь неприятное тебе — нужно укусить в ответ. Ладно, сама виновата. Негромко, но тяжело вздохнула.
— Прости. Если ты так решила и это серьезно, то я тебе не указ. В конце концов, мама всегда хотела сына… Давай лучше сменим тему? Вот, например, ты случайно не знаешь, где мой сыночек?
— Это который Леша? Маленький такой, лет девяти-одиннадцати на вид? — уточнила Красимира, легко согласившись сменить тему. Как я уже говорила, она надолго на одном месте не задерживается — как в отношениях, так и в разговоре. Я кивнула в ответ. — Его вчера с праздника дядя Адам увел. Мальчик, кажется, пропустил момент, когда вы с Лионом исчезли, и все пытался тебя найти. Вроде, расстроился даже немного. По крайней мере, в круг так и не вышел, хотя ему предлагали. Кстати, откуда он у тебя появился-то? Что-то я не помню, чтобы ты беременной ходила.
Значит, Леша у дяди… Что ж, значит, он не скучал. Но мне как-то все равно вдруг стало неспокойно. Словно я в чем-то виновата. Хотя, нет, и вправду виновата. Я должна была провести вчерашний день с сыночком, а не терять голову от одного клыкастого. Леше я сейчас куда важнее, чем Лиону. Пусть у него теперь и появилась большая семья, только он к ней еще не привык, для него здесь всё и все еще чужие. Пока что его семья — это я. Дура я, что вчера ушла и забыла об этом…
— А вот этого я тебе уже не расскажу, — немного нагло заявила я, поднимаясь из кресла и подходя к Красимире, чтобы еще наглей вручить ей свою тарелку и поцеловать ее в щеку. — Удачи, сестренка, у меня дела.
Выйдя из комнаты сестры, я огляделась, пытаясь понять, куда угодила. Это был коридор, но вопрос заключался в другом — какой именно из коридоров? Ох, это не дом, это лабиринт… Так, ладно. Сосредоточившись на том, что мне нужна моя комната, я смело пошла вперед. Может быть, дом сегодня будет так любезен, что приведет меня в нужном направлении?..
Как оказалось, с домом сегодня все как раз наоборот. Помогать он не захотел. По крайней мере, мне так показалось. Почему? А разве можно назвать помощью то, что вдруг в стене, около которой я шла, появилась дверь, и, не успела я ее заметить, как она открылась? Наружу. Буквально мне по носу.
— Да чтоб вас…urtica urens* да по всей спине… — в сердцах выдала я, хватаясь за пострадавшую часть тела. Сломали вряд ли, но приложили знатно — несколько капель крови уже украсило пол.
— Какое интересное пожелание, — раздался надо мной задумчивый взгляд.
Зажав нос, таким образом постаравшись прекратить кровотечение, я подняла взгляд на виновника произошедшего. Думаю, взгляд у меня был выразительный. Но, увы, никто не впечатлился. Вряд ли демон, кем бы он ни был, будет бояться такую девчонку, как я. Кстати, это большой плюс — эффект неожиданность и игра на самоуверенности. Хотя, конечно, сейчас я не собиралась лезть в бой. Просто потому, что этим демоном был Каирус.
Не знаю почему, но, узнав его, я нехорошо прищурилась и прогундосила неприветливо:
— Извиниться не хочешь?
Демон в ответ пожал плечами и, закрывая злосчастную дверь, отозвался беспристрастно:
— Вряд ли.
И без всякого перехода добавил:
— А вот помочь — да.
Мне и слова вставить не дали. Каирус подошел ближе и настойчиво отвел мои руки от лица. Наверно, если бы он при этом не смотрел мне в глаза с такой уверенностью и еще каким-то не совсем понятным мне чувством, я бы не послушалась. А так других вариантов не было. Тем более, все равно кровь нужно было остановить, так почему бы не воспользоваться помощью демона? Мы ведь, оказывается, не чужие друг другу. Эта мысль заставила меня негромко усмехнуться и прикрыть глаза, чтобы не видеть, кто и что делает с моим носом.
Несколько секунд мы провели в молчании. Я старалась ни о чем не думать, сосредоточившись на своих ощущениях. Пусть я не маг, но различать, какое воздействие на меня производят — положительное или отрицательное, — умею. Наконец, тишину нарушил Каирус, задумчиво проговорив:
— А я надеялся, что ты вырастишь одним из сильнейших демонов моего клана…
Я открыла глаза, чтобы посмотреть на него. Рога, черные волосы, прямой нос, хищно приподнятые уголки губ (это не эмоция, это, как я поняла, просто черта лица), высокие скулы. Неужели вот этот демон действительно мой отец? Что-то не похоже. Что у нас с ним общего? Может, только глаза, но это не много. Я прищурилась, постаравшись различить что-нибудь, что могло ускользнуть от моего беглого взгляда. И снова усмехнулась. Что он хотел сказать этими словами? Думает, что мне приятно это слышать? Что мне не горько осознавать, кем я могла бы быть? Или он хочет меня в чем-то обвинить? Например, может, это я виновата в семейном проклятье?!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
