– Не знаю… Такие метания приводят к депрессии. Нужно подождать немного. Годик или больше. Чтобы не тащить за собой весь эмоциональный багаж.
– Эмоциональный багаж?
– Просто нужно войти в то состояние, когда ты готова встретить кого-то еще. Когда ты окончательно подвела черту под прошлым.
– Подвела черту? – повторила Лотти, словно пробуя слова на язык. – Кто это говорит?
– Не знаю. Все. Журналы. Телевидение. Психологи.
– А тебе нечего их слушать. Своего ума разве нет?
– Есть, но я тоже думаю, что мне не мешало бы притормозить немного. Я пока не готова впустить кого-то нового в свою жизнь.
Лотти взмахнула руками:
– Какие вы, девушки, все-таки разборчивые. То вам время не подходит. То одно нужно, то другое. Ничего удивительного, что столько много из вас остаются одни.
– Но ко мне это не относится.
– Разве?
Дейзи посмотрела ей прямо в глаза:
– Из-за Элли. И Даниеля… Я хочу сказать, что было бы справедливо дать ему немного времени одуматься. Так у нее будет шанс вырасти в полноценной семье.
– Вот как? Сколько же времени ты собираешься ему дать? – (Дейзи пожала плечами.) – И сколько хороших мужчин ты собираешься за это время отвергнуть?
– Ой, бросьте, миссис Бер… Лотти. Прошло всего несколько месяцев. И особой очереди из кавалеров я не замечала.
– Тебе нужно двигаться дальше, – с жаром произнесла Лотти. – Бессмысленно цепляться за прошлое, и не важно, есть у тебя ребенок или нет. Ты должна построить собственную жизнь.
– Он отец Элли.
– Его здесь нет, – фыркнула Лотти. – А если его здесь нет, значит он теряет право называться отцом.
Только сейчас Дейзи поняла, что Лотти так и не сказала ей, кто отец Камиллы.
– Вы сильнее меня.
– Не сильнее, – возразила Лотти, поворачиваясь, чтобы уйти в кухню, и снова замыкаясь в себе. – Просто практичнее.
Дейзи отвернулась от окна, наклонилась вперед и потерла сандалию о голень другой ноги. Не нужен ей новый мужчина. Она еще не отошла от прежнего, нервы слишком напряжены. Одна мысль, что кто-нибудь увидит ее обнаженное тело, изменившееся после родов, приводила ее в ужас. А перспектива снова оказаться покинутой была невыносимой, даже думать о ней не хотелось. К тому же оставался еще Даниель. Она просто обязана приоткрыть для него дверь. Ради Элли.
Если, конечно, он когда-нибудь решится в нее войти, черт бы его побрал.
* * *
– Камилла?
– Ой, привет, мама.
– Я хочу сгонять в супермаркет. Возьму с собой малышку Элли. Тебе что-нибудь купить?
– Нет. У нас все есть… А Хэл там?
– Да, он снаружи. Выпил лишь чашку чая. Хочешь, я его позову?
– Нет. Нет… Мам, как тебе кажется, с ним все в порядке?
– Почему ты спрашиваешь? Что-нибудь случилось?
– Ничего. По-моему, ничего. Просто он… в последнее время какой-то странный.
– Что значит «странный»?
Камилла помолчала, потом ответила:
– Он меня сторонится. Кажется… будто он ушел в себя. Не хочет со мной разговаривать.
– Он только что свернул свой бизнес. Он имеет право погрустить.
– Знаю… Знаю… Просто…
– Что?
– Он и раньше знал, что дела идут плохо. Мы оба понимали, что ему придется закрыть мастерскую. И все равно отношения между нами наладились. Так хорошо уже не было сто лет.
Мать Камиллы задумалась:
– Нет, со мной он держится как всегда… Я надеюсь, тут не… Ты ничего от меня не скрываешь?
– О чем это ты?
– О том, что случилось раньше. С вами обоими. У вас не было… повторения прошлого?
– Нет, мам, конечно нет. Я бы никогда не… С прошлым покончено. Мы давно так решили. Я просто беспокоюсь, потому что Хэл… как-то изменился. Ладно, забудь. Забудь, что я сказала.
– А с ним ты об этом говорила?
– Забудь, мама. Ты права, он, скорее всего, расстроен из-за бизнеса. Я дам ему возможность подышать. Послушай, мне пора, нужно снять обертывание водорослями с Линды Поттер.
Лотти посмотрела на свою сумку, внезапно убедившись, что поступила правильно. Она пока не станет сообщать Камилле о деньгах: подождет, пока они дочке действительно понадобятся. И похоже, это время не за горами, хотя Лотти надеялась на обратное.
– Знаешь, что ему нужно?
– Что?
– Подвести черту. Ему самому станет легче.
* * *
Под ногами водителя и пассажира в машине Джонса валялось восемнадцать пустых упаковок от мятных лепешек. Сосчитать их незаметно, не совершая слишком явных телодвижений, было задачей не из легких: многие были частично скрыты другим машинным хламом, таким как дорожные карты, листки с наспех нацарапанными адресами и старыми чеками заправочных станций. Но у Дейзи было предостаточно времени сосчитать все до единой, если учесть, что первые семнадцать минут пути, пока они ползли в пробках, Джонс почти не переставая орал в свой мобильный телефон, причем очень раздраженно:
– Так ему и скажите. Пусть присылает кого угодно. Весь кухонный персонал прошел специальную подготовку по профилактике перекрестного заражения продуктов. Мы ведем записи по температурам доставки, температурам хранения, качеству поставки и всему, чему угодно, пропади оно все пропадом. Если он хочет прислать чертову комиссию из «Пищевых стандартов», то передайте ему, что в моих морозильниках имеются восемнадцать чертовых индивидуальных отсеков – по одному на каждое блюдо, что мы готовим. И мы, разрази нас гром, можем отослать образцы на анализ… – Он махнул в сторону бардачка, давая понять Дейзи, что нужно его открыть. – Да, мы знаем. Нет ни одного пункта в перечне гигиенических требований к продуктам, который мой персонал не знал бы наизусть. Спросите любого. Послушайте, он утверждает, что ел утку. Утку, верно?
Она открыла бардачок, откуда выпало несколько рулеток, а также бумажник, пакетик мятных лепешек и несколько электрических шнуров непонятного назначения. Дейзи сунула руку в оставшийся хаос и выуживала по одному предмету для инспекции Джонса.
– Нет. Нет, не ел. Двое моих работников готовы подтвердить, что он ел устрицы. Подождите минутку. – Он прервал разговор, чтобы помахать рукой, указывая на бардачок, и одними губами произнес: – Таблетки от головной боли. – Потом продолжил разговор: – Вы слушаете? Да. Именно устрицы. Нет, вы не слушаете меня. Просто послушайте. Он ел устрицы, а если вы взгляните на его счет из бара, то увидите, что он выпил по крайней мере три порции алкоголя. Да, верно. У меня есть показание кассы. – Он выхватил упаковку из руки Дейзи, пробил фольгу и закинул таблетки в рот. – Пищевое отравление? Черта лысого! Он просто не знал, что в таких случаях алкоголь не употребляют. Придурок какой-то.
