– Если тут такая грязь, – стараясь дышать ртом, проговорил дхусс, – почему же Гниль до сих пор тут не прорывалась?
– Вероятность, мой друг, всемогущая вероятность, – наставительно заметил алхимик.
– Куда же мы идём?
– Тут недалеко. Нет, на рынки и к менялам нам не нужно, а нужно нам вот сюда…
Они свернули в неприметный тупик.
– Здесь, – Ксарбирус уверенно постучал в облупленную, но явно очень толстую и прочную дверь, украшенную обычными в Вольных городах отпорными рунами.
Тупик совсем сжался, стены сошлись, исчез даже слабый запах недальнего моря, заглушённый смердящими нечистотами, кои обитатели верхних этажей ничтоже сумняшеся просто выплескивали из окон. Похоже, это никого не волновало.
Дверь распахнулась, в проёме плескалась тьма. Дхусс первым шагнул через порог – во мраке впереди кто-то ждал, скрипел, скрежетал, словно двигались огромные жвалы.
– Это и есть твои компаньоны?
– Это? Нет, о нет, конечно.
– Погодите, доктор, вы о чём?
– Да ни о чём, это я просто так… – продолжая говорить, алхимик вдруг сунул руку за пазуху.
Почуяв неладное, Тёрн дёрнулся было, однако опоздал. Ксарбирус с ловкостью умелого и опытного лекаря вогнал в шею дхуссу тонкую стальную иглу. У иглы имелась головка, как у булавки; алый камень ярко вспыхнул и распался чёрным пеплом. Глаза дхусса закатились, и он рухнул как подкошенный.
– Ну вот и всё, хе-хе, – потёр руки Ксарбирус.
Из-за заплечного мешка появились обёрнутые ветошью наручники и пара ножных браслетов, тоже соединённых цепью. С ловкостью теперь уже профессионального охотника за рабами Ксарбирус сковал дхуссу руки и ноги.
Из сырой тьмы наползали тени – двуногие, двурукие существа в глухих плащах и закрывающих лица шлемах. Бесчувственного Тёрна подхватили под руки и поволокли внутрь дома.
Вслед за похитителями, не оглядываясь, двинулся и Ксарбирус.
* * *
Тьма вокруг дхусса перестала нестись в безумной пляске. Тёрн пришёл в себя, но глаз, само собой, не открывал, по-прежнему притворяясь, что без сознания. Пусть захватившие его не знают, что дхусс перебил действие их снадобья куда раньше, чем они на то рассчитывали.
Как и ожидалось, он услыхал скрип колёс и унылые окрики погонщиков, почувствовал запах ломовых тягунов. Его везли на телеге, скованного по рукам и ногам, шею охватывал массивный ошейник. От ручных и ножных браслетов двойные цепи тянулись к толстым крюкам, вкрученным в борта повозки. Сквозь узкую щель меж век Тёрн видел голубое небо – сколько же он пробыл без сознания?
Так что же случилось в том тупике, куда его привёл алхимик? В памяти Тёрна зиял провал. Он чётко помнил весь разговор, до единого слова… а потом – ничего, сплошная чернота. Если б его ударили, укололи, зачаровали – во всяком случае, осталась бы память – как ему казалось. Сколько он пробыл без памяти: день, седмицу?
За ним наблюдали. Постоянно и пристально. Не осталась незамеченной даже малейшая дрожь его век.
– Он очнулся, – произнёс спокойный и холодный голос совсем рядом. Это было сказано на общем арго. Тёрн не шелохнулся, но говоривший лишь хмыкнул. Ледяные сильные пальцы вцепились в подбородок дхусса, вздёрнули ему голову. Звякнули цепи.
– Не прикидывайся, – без гнева продолжил тот же голос. – Ты куда сильнее, чем хочешь показаться. Мне это известно. Не вынуждай меня прибегать к особым методам, это не моя стезя. Давай, давай, поднимай заслонки. Они у тебя как броня, это ж даже веками назвать нельзя. Ну, открывай глаза, и давай поговорим. Свежий воздух, голубое небо – тут беседовать куда приятнее, чем в затхлой темнице. Ты нам достался дорогой ценой, надо признать, так что не думай, что удастся отмолчаться.
Тёрн глубоко выдохнул и открыл глаза.
Над дхуссом нависала высокая фигура в широком плаще, лицо скрыто низким капюшоном. Даже глядя снизу вверх, Тёрн не мог ничего различить: под складками грубой ткани залегала тьма, глубокая и непроглядная. Словно с дхуссом говорил призрак, а не живое существо.
Тёрн спокойно и безмятежно улыбнулся.
– Прекрасно держишься, – тотчас отметил допрашивающий. – Ни ужаса, ни паники. Впрочем, это для меня не новость. Что же, тянуть не станем. Итак, у меня первый вопрос – откуда ты взялся, дхусс… который не совсем дхусс? Или, если быть совершенно точным, совсем не дхусс? Откуда свалился на наши головы?
Дхусс вновь улыбнулся, показав внушительные клыки.
– Понимаю, – прозвучало из-под капюшона. – Строим из себя героя, с гордостью обречённого молчим, на вопросы презренных палачей не отвечаем, и всё такое прочее. Знаю, знаю. Ты, я думаю, уже разобрался, в чьи руки попал?
Тёрн неожиданно кивнул, спокойно и без гнева смотря во тьму под капюшоном.
– Конечно, – ровным голосом ответил он. – Охотники Навсиная.
– Разыгрываем дурачка, – отметил дознаватель. – Прикидываемся, что не понимаем ну совсем ничего. Но… посмотрим на это с другой стороны и порадуемся, что ты перестал играть в молчанку. Что ж, уже хорошо. Пойдём дальше. Может, мне повезёт?.. Я повторяю – кто ты, Тёрн? Школа Беззвучной Арфы – это не шутка. Наши архивы сохранили считаные примеры её использования. И последствия, можешь мне поверить, не радуют.
– Очень рад, что они вас не радуют.
– Язвишь? Давай-давай. Эх, всё ведь шло так хорошо, до тех пор пока ты не… А, что говорить. Сам всё прекрасно знаешь.
Дхусс пожал плечами и ничего не ответил. С настоящим, не наигранным равнодушием смотрел мимо тьмы под капюшоном – на плывущие в голубой высоте свободные облака.
Существо в плаще – человек, а может, и нет – некоторое время молча ждало. Потом разочарованно пожало плечами.
– Тёрн, не думай, будто бы у меня в ходу лишь банальные иглы, щипцы и клещи. Я не сомневаюсь, что ты обладаешь способностью умереть по собственному желанию, задолго до того, как твоя плоть сдастся. Я выверну наизнанку твою память, разберу её по крупицам, вытяну одной нитью, отыщу начало, и тогда… не думай, что потом получится всё смотать обратно в клубок. Ты станешь умалишённым, Тёрн, идиотом, пускающим слюни и справляющим нужду под себя. Нам даже не придётся тебя казнить. Достаточно сбросить с телеги.
– Тогда поступай как знаешь. – Тёрн равнодушно отвернулся. – Не медли только.
– Не медли… – усмехнулся допрашивающий. – Ты прекрасно знаешь, что я начну не сейчас, а лишь когда прибудем на место. Люблю, понимаешь ли, работать с комфортом и удобствами. Собственно говоря, мне и здесь-то нечего делать, но ведь хороших слуг сейчас так трудно подобрать – непременно что-нибудь напутают, упустят, забудут, сделают не так. За всем приходится приглядывать самому. Так что полежи пока, подумай. В сущности, нам ведь не так и много от тебя нужно. Тебе даже не придётся никого предавать. Ты всегда оставался дхуссом-одиночкой, всё время, пока я занимаюсь твоим случаем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
