Читаем без скачивания Грань реального - Ольга Антер

– Сложно, – улыбнулся Тройн, морща украшенный горбинкой нос.

– Но доступно же? Я вот жалею, что не могу больше быть солдатом. Да, конечно, я даже с Баго рядом смешно смотрюсь… но я могла бы что-то делать! А еще я могла бы чаще приходить к Мэю. Я вот представляю, как он погиб… Совершенно одинокий. Просто чтобы отдать долг.

– Которого не существовало.

– Да… А я могла хотя бы разговаривать с ним. Выслушивать. Он, наверное, и сам медленно сходил с ума в той пещере…

– Эх, – вздохнув, Тройн дотянулся до столика и, подхватив оттуда очередную шоколадку странной треугольной формы, принялся неторопливо ее разворачивать. – Тебе нужны мои утешения? Ну там, что, мол, не стоит упрекать себя в том, что изменить не могла, и все такое?

– Лучше объясни мне, зачем лечат всех тех солдат, что выжили! И майды точно так же заботятся о своих.

– То есть? Почему лечат пострадавших в бою?

– Бой – это пойти и умереть, так? Это я понимаю. Но лечить раненых? А что потом?

Судя по взгляду мужчины, он мысль не уловил.

– Снова в бой. Пока не отвоюешь пространство, пока не накажешь подонка и так далее. Тут сложностей особых нет.

– А смысл где?

Разломив шоколадку, мужчина безапелляционно протянул кусок девушке и принялся неторопливо расправляться со своим.

– В защите любимых, друзей, родных, соотечественников, обездоленных и униженных.

– Одних спасаем, иных убиваем. Я не про то, что в головы вложат. А про то, что ребенку дадут воды и еды, спасут ценой своей жизни, и спустя 20 лет убьют в очередной войне.

– Даже растения пожирают друг друга…

– Спасут раненого, – продолжила Аори, не обращая внимания на слова мужчины и желая лишь, чтоб он ее понял, – и отправят его убивать другого спасенного раненого!

– Да, но бой идет до победы и ей заканчивается, – ненадолго посерьезнел Лексаз, и тут же иронично продолжил. – У меня есть подозрение, что к двадцати годам вода и еда становятся не главной целью. Не у всех и не всегда, надеюсь. Но ты хоть сама понимаешь, к чему ведешь?

– Пытаюсь отделить смысл и эффективность от жестокости, – поразмыслив, ответила девушка. – Точнее, разделить понятия.

– А как ты хочешь сопоставить жестокость и эффективность?

– Убить – эффективно, осмысленно, жестоко… – протянула Аори. Предложенное Тройном лакомство убывало, но она этого даже не замечала в своей глубокой задумчивости.

Знать бы, какая ей книжка попалась накануне, было бы проще понять, что это за каша в голове. Попробуем угадать?

– Отпилить раненому ногу без наркоза жестоко или эффективно?

– И то, и другое. А вот давать воду… Лечить. Спасать немощных. Чтобы потом их убить сытыми и подлеченными. Или не их.... Эффективно ли? Имеет ли хоть какой смысл?

– Тут сразу вылезут обстоятельства, необходимость. Справедливость, не к ночи будь сказано…

– Ваш мир полон бессмысленности, а не жестокости, – грустно подытожила девушка. А вот мир Теней был жесток и справедлив.

– Так, на всякий случай… – прищурился Тройн в ответ. – Философию лучше рассматривать в качестве вида искусства. Многое становится на свои места.

– Никогда ее не любила, – отрезала Аори. – Не понимаю, почему чужие частные мнения мне пытаются в голову вложить как абсолютную истину.

– Неверный подход. Не просто в голову вложить, а попробовать заставить размышлять масштабно.

Девушка неожиданно улыбнулась и принялась непринужденно облизывать пальцы.

– Мне почему-то всегда и со всеми спорить хочется. Так что я еще не придумала, почему ты неправ.

– А ты просто поверь.

– И сильно ты сам людям веришь?

– Ну, если недобрый сосед приближается с канистрой керосина и факелом, не стоит верить словам, что он хочет обогреть твою дачу. А в любом споре я тебе советую сначала определить основу, базис, и тогда никакими уговорами не убедишь, что в Астрали растут бананы и апельсины. А огурцы совсем плохо растут…

Девушка покатилась со смеху, почему-то представив Лексаза на пресловутой даче, грустно осматривающим очередную неудачную попытку садоводства посередине свежего пепелища. Судя по выражению его лица, неизвестно, как там с фруктами, а вот огуречно-недобрососедский опыт явно имелся.

Как давно это было? До Ланы, вместе, после?

Лучше не спрашивать.

– Скажи, а ты бы хотел отомстить Найтиру за Лану?

Любого другого он бы послал по занимательному маршруту за такие вопросы. А в исполнении Аори это лишь затравка очередного непонимания. Да и он сам сдуру разрешил поднимать любые темы.

Что ж, ответим.

– Нет. Видишь ли, мне довелось один раз увидеть пример незавершенной мести. Даже не так… Мести, которой не суждено завершаться.

Покосившись на девушку, приготовившуюся внимательно слушать очередную историю из его богатого опыта, Тройн не стал ее разочаровывать

– В восточной части нашего континента располагается одна довольно-таки интересная область. В ней случаются так называемые проколы, когда Грань и реальность обмениваются потоками сил, вызывая друг в друге непредсказуемые изменения. И, конечно, случаются неожиданности довольно-таки приятные. Изредка. Их хватило для того, чтобы в тех землях сформировались кланы, умеющие извлекать свою выгоду из подходящих последствий и бороться с результатами всех остальных.

– Давно?

– Да, весьма. Я бы не стал выводить шакхов в отдельную расу, как грешат некоторые ученые, но постоянное воздействие Грани и впрямь накладывает свой отпечаток.

– Там что, нет Арканиума?

– Есть, конечно, но ведь не направишь своего мага в каждую мелкую деревеньку? Вот и живут там потомственные воины. У которых, чтобы ты понимала, сложились весьма специфические традиции, которые кланы ухитряются сохранять и во вполне современном обществе.

Тройн перевел дух и растопыренной пятерней зачем-то расчесал плотные кудрявые волосы.

– Так вот. Одной из таких традиций является кровная клановая месть. Я провел в тех краях год с небольшим, и один из моих тамошних приятелей как раз был из того клана, что в нее встрял. Как он сам говорил, ненависти нет, как таковой. Есть холодная обязанность. В семьях поголовно грамотные, умные люди, спокойно выжидающие появления неадекватного потомка, способного отомстить по праву очереди.

Покачав головой, Лексаз принялся рассматривать на свет содержимое своего стакана.

– Меня сложно как-то удивить или обескуражить. Но после его рассказа я буквально почувствовал вымораживающую безнадёжность и ненужность того, что на эти семьи свалилось. Самым жутким в этой истории оказывалась месть без малейшей ненависти. Обе семьи насчитывают сотни, если не тысячи родственников, вовлечённых в эту беду. Все всё понимают. Все всё знают.

Отхлебнув, мужчина поднял глубокие черные глаза на замершую в своем кресле девушку и, аккуратно долив свой бокал и наполнив еще один, протянул его Аори.

– Ты не то пьешь, что нужно для подобных разговоров. Рассуждать об этом можно долго. Для меня самым ярким оказалось ощущение безысходности. Это даже не страшно. Это… Я тогда выжрал полбутылки джина из горла.

– Это ведь не твой путь… – хрипло отозвалась Аори, по глупости сделавшая сразу большой глоток и едва удержавшаяся от кашля. – Или это было понимание? Не только безысходности, но и реальности происходящего?

– Бородатый шакх усмехнулся и спросил – проняло? На что я ответил, повертев головой, – придавило, скорее…

– И как часто, – решила уточнить девушка, – в их семьях реализуется «очередь»?

– Должен родиться человек, который особо не может ничем иным стать полезным для семьи или клана, так скажем.

– И он безропотно принимает свою судьбу? Это же унизительно! Тебя признают скотом, который должен пойти и умереть, как на бойне?

– А чем это хуже любого другого варианта? Например, выжить, вылечиться, и снова отправиться на поле боя? Где напротив – точно такой же вылеченный?

Поперхнувшись, Аори не нашла, что ответить. Вообще-то, это был ее собственный вопрос.

– Да и майды… Мы с ними на одно лицо. Они тоже могут оставить свою жертву избитой или смертельно раненой, только ради забавы, без каких-либо намерений ею поживиться.

– Как и люди… – девушка потерянно подперла лоб ладонью. – Да, мы похожи.

– Только не в том этически виноватом смысле, который ты этому придаешь. Психика, понимаешь? Психика у людей и майдов не настолько различна, как примитивнаая физиология. В разных телах происходят одни и те же химические процессы, и, например, в нашем обществе тоже немало таких вот найтиров и их дочерей, которых день за днем насилуют.

– Он действительно её насиловал? – смутилась девушка. – Я это просто так сказала… Я думала, Дани и сама была не против.

– Насилие бывает не только примитивно физическое. Сломать психику ребенка так, чтобы он считал, что происходящее с ним – единственно возможное, что отец всегда прав, что сопротивляться нельзя… На фоне этого меркнет даже сам факт соития.