Читаем без скачивания Книга судьбы - Брэд Мельцер

— М-да… в общем, все совсем не так, как вы думаете.

Телефон зазвонил в третий раз, и Лизбет не могла не обратить внимания на тот факт, что, хотя ее репортерский блокнот призывно торчал из сумочки, она даже не сделала попытки достать его. Разумеется, это не значило, что подобное решение далось ей легко. Особенно после того как она почти десять лет пыталась раздуть из местных сплетен историю, достойную первых страниц национальных газет… Но некоторые вещи имеют большее значение, чем первые страницы газет. Наконец она решилась поднять трубку.

— Уэс? Это вы?

— Да, — ответил он, и по голосу она догадалась, что сейчас ему плохо, намного хуже, чем тогда, когда они смотрели видеозапись покушения.

— С вами все в порядке?

— Я-я так не д-думаю.

В голосе Уэса слышалась боль. Лизбет повернулась к Кассалу.

— Ступайте, — сказал ей пожилой мужчина, поправляя очки с бифокальными стеклами. — Я позвоню вам, как только что-нибудь обнаружу.

— Вы уверены?

— Ступайте! — Он сделал вид, что сердится. — Рыжеволосые красотки только отвлекают мужчину от настоящего дела.

Кивнув в знак благодарности, Лизбет нацарапала свой номер телефона на самоклеющемся цветном листочке для записей и побежала к двери. Снова поднеся телефон к уху, она спросила:

— Чем я могу помочь?

На другом конце Уэс вздохнул. Лизбет не взялась бы утверждать наверняка, от волнения или от облегчения.

— Смотря в чем, — ответил он. — Сколько времени вам понадобится, чтобы добраться до «Вудлона»?

— Кладбища «Вудлон»? А почему именно туда?

— Бойл предложил встретиться именно там. Ровно в семь вечера. У его могилы.

Глава девяносто четвертая

Вот уже почти час Рого сражался с оживленным движением. Наконец впереди показался поворот с шоссе на Гриффин-роуд в Форт-Лодердейле.

— Знаешь, для парня, которому каждый божий день приходится иметь дело со штрафными талонами за превышение скорости, — заявил Дрейдель, держась за дверную ручку (его немилосердно швыряло на поворотах), — ты мог бы ехать чуть помедленнее.

— Если мне выпишут штрафной талон, я добьюсь его аннулирования, — холодно заметил Рого, нажимая на педаль газа и еще увеличивая скорость на темной эстакаде. Уэс и так получил достаточную фору по времени. Сейчас самым важным было узнать, зачем Бойл встречался с доктором Энгом во Флориде за неделю до покушения.

— Мы с тобой наверняка поцелуем замок на дверях, — сказал Дрейдель, глядя на часы. — Я имею в виду, что нет такого врача, который бы оставался на работе после пяти вечера, — с нервным смешком добавил он.

— Помолчи немного, ладно? Мы почти приехали.

С визгом пройдя левый поворот, который привел их в тоннель под автострадой И-95, голубая «тойота» мчалась на запад по Гриффин-роуд, по обеим сторонам которой выстроились магазинчики для льготного контингента, лавчонки, торговавшие поношенной одеждой, и видеосалоны для взрослых.

— Чудесный район, — пробормотал Рого, указывая на яркую пурпурно-зеленую неоновую вывеску, украшавшую вход в стриптиз-клуб.

— Здесь не так плохо, как кажется.

Воздух у них над головой разорвал громовой рев красно-белого «Боинга-747», заходящего на посадку в аэропорту Форт-Лодердейла, который, судя по высоте, на которой шел самолет, находился не далее чем в миле от них.

— Может быть, доктору Энгу по душе дешевая арендная плата, — заметил Дрейдель, когда Рого в очередной раз сверился с адресом, записанным в старом ежедневнике Бойла.

— Если повезет, ты сможешь сам спросить его об этом, — ответил Рого, показывая куда-то через лобовое стекло. Прямо впереди, сразу же за похоронным бюро, яркие огни освещали служебную автостоянку и модерновое четырехэтажное белое здание с дверями и окнами из матового стекла. Под самой крышей здания по всему фронтону тянулась узкая желтая полоса.

2678, улица Гриффин-роуд.

Глава девяносто пятая

Весь первый год Рону Бойлу было страшно. Ему приходилось перебираться из одной страны в другую… выдержать пластическую операцию по изменению формы носа и щек… даже обзавестись акцентом, который, впрочем, пропадал в самые неподходящие моменты. Люди из конторы доктора Энга сказали, что так он будет чувствовать себя в безопасности и проследить его следы станет фактически невозможно. Но он все равно всякий раз вскакивал с постели среди ночи, услышав, как перед его отелем, виллой или пансионом с грохотом захлопываются дверцы автомобиля. Хуже всего пришлось в тот день, когда возле расположенного поблизости собора стали взрываться шутихи и петарды, — традиционная свадебная канонада в испанской Валенсии. Естественно, Бойл знал, что ему будет нелегко — скрываться ото всех, оставить в прошлом друзей, семью… особенно семью, — но при этом он сознавал и то, что поставлено на карту. И потом, он пошел на жертвы ради того, чтобы вернуться с триумфом. Так что убедить себя в необходимости таких шагов было уже легче. В отличие от своего папаши, Бойл не прятался от проблем. И поэтому, закрывая каждую ночь глаза, он знал, что никто не сможет обвинить его в трусости.

На второй год, когда он осел и освоился в Испании, оторванность от прежней жизни ударила по нему сильнее, чем бывший бухгалтер предполагал. Не в пример своему старому другу Мэннингу, покидая Белый дом, Бойл не терзался мыслью о том, что больше никогда не окажется под прицелом фотокамер, в центре внимания. Но одиночество и тоска не столько по жене (его брак приказал долго жить еще несколько лет назад), сколько по дочери… Вот-вот ей должно было исполниться шестнадцать, и Бойл представлял ее широкую, радостную, не стесненную брекетами улыбку на фотографии в новеньких водительских правах… В такие моменты он страшно сожалел о том, что ему пришлось совершить. И за что придется отвечать Лейланду Мэннингу.

На третий год он уже вполне свыкся с трюками, которым его научили в конторе доктора Энга: всегда ходить с опущенной головой, всегда оглядываться перед тем, как войти в двери, и даже не оставлять слишком большие чаевые, чтобы его не запомнил обслуживающий персонал. Собственно говоря, он так привык к ним, что совершил свою первую ошибку: заговорил с бывшим соотечественником, когда оба потягивали оршад в местном винном погребке. Мужчина пристально взглянул на него, а потом неловко отвел глаза, и Бойл сразу же понял, что он из ЦРУ. У него хватило ума остаться на месте и спокойно прикончить выпивку, но потом он со всех ног бросился домой, судорожно собрал два чемодана и тем же вечером покинул Валенсию.

В декабре того же года в журнале «Нью-Йоркер» появилась разгромная статья о том, что компьютеры «Черный дрозд» производства компании «Юнивар» используются правительствами Ирана, Сирии, Бирмы и Судана. Поскольку страны, обвиненные в государственной поддержке терроризма, не могли импортировать их непосредственно из Соединенных Штатов, то им пришлось приобретать оргтехнику у теневого дельца со Среднего Востока. Но эти страны не знали, что компания «Юнивар» служит лишь ширмой для Агентства Национальной Безопасности. Не могли они и предположить, что через шесть месяцев после того, как эти компьютеры оказались во владении правительств, оказывающих поддержку террористам, они начнут медленно выходить из строя, одновременно перекачивая все содержимое своих жестких дисков в АНБ, — отсюда и кодовое наименование операции «Черный дрозд».

Но во время проведения журналистского расследования при написании статьи в журнале «Нью-Йоркер» какой-то ушлый репортер выяснил, что во время правления президента Мэннинга один из компьютеров «Черный дрозд» из Судана не передал содержимое своего жесткого диска в АНБ. А когда стало известно о проделках остальных компьютеров, этот самый оставшийся «Черный дрозд» тайком вывезли из страны, и он спустя некоторое время всплыл на черном рынке. Информатор, заполучивший его в свое пользование, потребовал от правительства Соединенных Штатов выплаты шести миллионов долларов за возврат. Но администрация Мэннинга, подозревая, что это всего лишь жульничество, отказалась платить. А за две недели до рассмотрения статьи в Конгрессе ее автор, Патрик Гоулд, внезапно умер от разрыва аневризмы мозга. Вскрытие показало, что имело место умышленное убийство.

К четвертому году изгнания Бойл прижился в маленьком городке неподалеку от Лондона, в квартирке на втором этаже над булочной, занимавшейся выпечкой свадебных тортов. Каждое утро его приветствовал запах ванили и жареных лесных орехов, а отчаяние и сожаление постепенно вытесняли из сердца Бойла страх. Но тут выяснилось, что открытие библиотеки Мэннинга задерживается на целых два месяца, вследствие чего его поиски нужных документов, бумаг и доказательств значительно усложнились. Тем не менее это вовсе не означало, что он прекратил свое расследование. О Нико, конце президентского правления Мэннинга и покушении на него были написаны книги, многочисленные статьи и очерки в журналах и газетах. Читая их, Бойл снова и снова переживал те шестьдесят три секунды хаоса на стадионе, и страх вернулся — он жег ему грудь и изуродованную ладонь. Не только из-за бессмысленной жестокости нападения и почти армейской эффективности его планирования, но еще и из-за безрассудной наглости его осуществления: на гоночном треке, перед лицом телекамер, ведущих прямой репортаж, на глазах у сотен тысяч людей. Если бы Троица хотела просто убить Бойла, они могли бы подстеречь его у дома в Вирджинии и перерезать ему горло, или устроить «разрыв аневризмы мозга». А избавиться от него на треке, на глазах у стольких свидетелей… идти на такой риск можно было лишь в том случае, если выгода перевешивала опасность провала.