такая скрытность? — удивлялась Диана Сергеевна. — Зачем ты хочешь скрыть это от Дани? Почему бы не сказать ему это?
— Сейчас всё объясню, — Вадим сделал глубокий вздох и наконец-то улёгся на подушку. — Я просто не хочу, чтобы Даня переживал за меня. Если вы ему расскажете, что я оказался в больнице и что у меня язва желудка с осложнениями…. Он будет очень переживать. Дане сейчас не нужны эти переживания и волнения. Не хочу, чтобы он это сейчас узнал. Поэтому и прошу вас ничего не говорить ему. Даже если он у вас что-нибудь спросит. Хорошо? Вы не расскажете?
— Ну, нам, конечно, несложно и мы можем не говорить этого, но… — Дмитрий Валерьевич запнулся. — Почему ты так беспокоишься об этом? Да, Даня будет переживать, но это не значит, что от него надо скрывать подобное. От нас ты тоже это скрывал! И в итоге мы не были этому рады. Мне кажется, что и Даня хотел бы это знать.
— Да, может быть, он хотел бы это знать, — не стал спорить молодой человек. — Но я не хочу, чтобы он это знал. Поэтому прошу не рассказывать. Ладно?
— Ну, я уже тебе сказал, что мы ничего не скажем, — повторил мужчина. — Но ты всё равно меня удивил. Думал, что от брата ты почти ничего не скрываешь. Но оказывается, что это не так.
— Вадик, зря ты так, — с укором проговорила мама. — Не нужно молчать о своих проблемах и трудностях, как бы ты не хотел тревожить других людей. Как мы тебе уже ранее говорили, все твои проблемы и трудности также важны. И тем более твоё здоровье! Поэтому ты можешь спокойно об этом сказать Дане. Он тебя поддержит! Да, будет переживать, но это нормально. Ведь ты дорог ему! Не надо постоянно так волноваться за Даню. Он должен учиться сопереживать другим, а не только самому постоянно жаловаться. Получить поддержку других просто. А вот самому кого-то поддержать…. Сложнее! Ты всегда его поддерживаешь. И он должен учиться поддерживать других. Тебя, например!
— Даня вовсе не жалуется постоянно, — поморщился Вадим.
— Тогда почему ты так тревожишься за него? — стало интересно отцу.
— Просто… — сын запнулся. — Слышали бы вы его голос…. Он начинает привыкать к жизни там. Ему только-только становится лучше. И ему там своих проблем и забот хватает. Не хочу, чтобы он отвлекался и переживал за меня. Мы ведь уже ранее говорили, и вы со мной согласились, что сейчас Дане лучше думать только о том, чтобы скорее измениться и исправиться. Так Даня сможет скорее вернуться. А если будет думать обо мне, переживать…. Как бы это опять всё не испортило! Лучше сейчас не тревожить его. Я этого не хочу. И готов пожертвовать чем-то ради того, чтобы Дане скорее стало лучше, и он вернулся к нам. А вы не готовы пожертвовать ради этого чем-то? Или вы рассказываете Дане обо всех своих переживаниях и трудностях? Я так не думаю!
— Ну, да. Ты прав, — нехотя согласился глава семейства. — Мы не рассказываем ему всё. Ну, хорошо. Это твоё право говорить ему подобное или нет. Мы ничего не скажем. Верно, дорогая?
— Да, мы ничего не скажем, — подтвердила Диана Сергеевна. — Как хочешь, Вадик. Не будем добавлять Дане таких переживаний. Сам потом скажешь, если захочешь.
— Спасибо за понимание, — парню сразу стало на душе спокойнее. Теперь он точно знал, что его ложь не раскроется, и брату не придётся волноваться за него.
— Сынок, почему ты именно сейчас решил об этом поговорить? — поинтересовался Дмитрий Валерьевич. — Почему не завтра? Уже ведь поздно. Я вообще думал, что ты уже спать лёг. У тебя ведь был такой тяжёлый день. Тебе нужно отдыхать, а ты решил нам позвонить и об этом поговорить. Нельзя было на потом это отложить?
— Просто Даня недавно звонил мне. Я не решился рассказать ему, что в больнице. А когда прощался с ним, понял, что он может завтра позвонить вам и, если вы всё расскажете ему…. Ничего хорошего не было бы. Поэтому решил не откладывать разговор и сразу позвонить вам. Сейчас, — тут молодой человек сонно зевнул, не удержавшись.
— Вадим, ты разговаривал с братом в таком состоянии? Прямо сейчас? — по голосу отца стало понятно, что он нахмурился. — Тебе надо спать и отдыхать, а не общаться с Данилой и выслушивать его.
— Дане это нужно. Я знаю. Чувствую…. Я не мог оставить его без этого общения. Он бы расстроился. А я не хочу его расстраивать.
— Вадим, когда-нибудь эта твоя жертвенность ради брата погубит тебя. Ты всё делаешь в ущерб себе! Нужно больше любить себя и беречь. Брат не должен быть на первом месте. На первом месте должен быть сам ты!
— Я так не могу!
— Вадим, подумай о себе! Тебе сейчас итак плохо, а ты за место того, чтобы отдыхать, начал общаться с братом. Если бы ты сразу сказал ему, что плохо себя чувствуешь и находишься в больнице, он не стал бы настаивать на общении. То ты боишься его расстроить, то не хочешь, чтобы он переживал…. Тебе не нужно было бы притворяться при общении с братом и мучиться, если бы ты всё ему объяснил. Ты сам себе всё усложняешь.
— Ага, — парень опять зевнул.
— Ладно, Вадик, тебе надо спать, — вмешалась мама. — Потом ещё поговорим, а сейчас тебе надо отдохнуть. Приятных снов, Вадик.
— Добрых снов, сынок, — тоже пожелал глава семейства.
— Вам тоже, — сказал в ответ молодой человек и в очередной раз зевнул.
Он сам завершил звонок. Положив телефон на тумбочку, наконец-то закрыл глаза и в тот же миг погрузился в сон.
Даниил проводил глазами Аркашу, который пошёл к служителям, чтобы о чём-то поговорить с ними. Парень не знал, о чём именно друг хочет поговорить с ними, но это было и неважно. Самое главное, чтобы он скорее вернулся. Как только Аркаша начал общаться с одним из служителей, молодой человек окинул взглядом зал. Тот сейчас пустовал. Собрание уже закончилось, и все пошли на летнюю веранду кушать. Он тоже должен был пойти туда, но сначала хотел дождаться друга. Данил не хотел идти туда без него. Он и на служении сидел вместе с Аркадием и сейчас собирался дождаться его.
Взгляд парня остановился на дверном проёме, который вёл в коридор. Там стояла Наташа. Молодой человек сразу отвернул голову в сторону, надеясь, что девушка сейчас уйдёт и не будет к нему подходить. Опять общаться с ней ему не хотелось.
— Привет, Даня, — внезапно раздался голос поблизости.
