Читаем без скачивания Алхимические хроники (части 1-3) - Лана Туулли

Спешно созванные горничные под руководством графини сшили нечто, напоминающее гигантский мешок для картофеля, и Элоиза, наряженная в этот «костюм для физических упражнений», отправилась совершать пробежку в парке. Взгляд, которым девушка наградила мэтрессу два часа спустя, уже не был благодарным — это был кроткий, грустный, полный вселенской печали взгляд коровки, путешествующей в сторону бойни, и Далии не осталось ничего другого, как отдать Элоизе свой ужин — чтоб хоть немного вернуть бедной страдалице веру в человеческий род… Голодная мэтресса потом долго плевалась и укоряла себя за антипедагогическое поведение.

А в-третьих, Напа Леоне стала читать книжку. Нет, ничего специфического в самом факте гномьего чтения не было. Но, с одной стороны, Напа зачитывала вслух особо занимательные, с ее точки зрения, места, покатываясь при этом со смеху так, что иногда падала со стула или кровати на пол — попробуйте находиться в одной комнате с такой юморной соседкой, когда настроение у вас мрачнее грозовой тучи. А с другой стороны, книжка была сочинением мадам Фелиции Белль, ответу романтического Брабанса велеречивости господина Айсбр. Эпопея называлась «Сердце моё — твоё навсегда».

Далия тоже прочла, и нашла сей роман исключительно скучным: очередная повесть о вечной любви, она не поняла, он не пожелал объясниться, она ушла, оно случилось, после чего он отправился на далекие острова Ледяного Океана, еще севернее Риттландских, чтоб найти покой. Что нашла смешного в этом произведении Напа? Описание сцен, когда страдающий от неразделенной любви герой путешествовал по ледяным торосам сначала в обществе верного оруженосца, потом они оба оголодали, оруженосец умер первым, завещав свое тело господину. Изобильная фантазия Фелиции Белль, оказывается, смаковала не только некромантские извращения, но Напа… Напа Леоне зачитывала очередную сцену, когда, томимый мрачными предчувствиями герой смотрел на луну, вздыхал о своей возлюбленной, готовил себе очередной ужин, — и нечуткая гномка хихикала, утверждая, что ГОТОВИТ ОН НЕПРАВИЛЬНО!!!

После двух вечеров в обществе плотоядно облизывающегося в ее сторону кота и хихикающего эксперта в области кулинарии, Далия стала задумываться о гномоубийстве.

С каждым прожитым днем — даже не днем, а часом — мэтресса все больше и больше злилась на Напу и постоянно следующего попятам за гномкой кота, которых теперь воспринимала как единое, шестиногое, с пушистым хвостом и клювообразным горбатым носом существо. Кот мешал мэтрессе спать — по ночам он аккуратно и бесшумно забирался к ней в постель, сначала топтался по ногам, потом подбирался все выше, выше, пока не оказывался у Далии на плече. На плече в лучшем случае, потому что на спине или других частях Далии котику тоже нравилось лежать, а терпеть эту негигиеничную, активно толстеющую и нагло мурлыкающую тварь алхимичка не собиралась. После каждого ночного визита кота невыспавшаяся Далия просила Напу приструнить своего питомца. Гномка подхватывала котика поперек живота, от чего он свешивался странной формы продавленным матрасиком, и говорила, что это очень хорошая киса. Только любит пошалить…

В глубине души Далия понимала, что раньше у гномки, вероятно, просто не было возможности потетешкаться вдоволь с домашними питомцами (самодвижущийся отбойный молоток, изобретение папеньки-гнома, а также тапочки в виде медвежат, выполненные маменькой-гномкой по специальному заказу для принца Ардена из шкуры, добытой принцем Роскаром, не в счет); пройдет некоторое время, Напа сама поймет, что любовь к животным — она любовь только на пять процентов, а остальные девяносто девять — это строгость, строгость и строгость… Но растить в себе зерна всепрощения получалось у голодающей мэтрессы Далии все хуже и хуже.

В довершение несчастий Элоиза совершенно не худела. Четыре дня интенсивных физических упражнений привели к тому, что девица стала еще румяней и еще голодней. Теперь она съедала обед-ужин из салата с морковкой не за семьдесят секунд, как было сразу по прибытии Далии и Напы в Росинант, а за двадцать.

И продолжала смотреть на Далию преданными ласковыми выжидающими голодными глазами…

Итак, шел четвертый день диеты Элоизы Росинант.

Мэтресса Далия сидела на крепостной стене и грустно жевала оставшийся после завтрака лист капусты. Подошел Напин немытый питомец, помурлыкал, примерился, попробовал сесть поближе. Как только его немытая полгода, а то и дольше, шерсть коснулась мантии, этого священного для каждого алхимика одеяния, мэтресса очнулась от размышлений, суровым тяжелым взглядом пригвоздила наглую сволочь и пообещала ей (ему?) недолгую, но веселую жизнь.

Если бы кто-то додумался поинтересоваться мнением котика, то мэтресса Далия ему очень и очень нравилась. Особенно это обещание весёлой жизни. Поэтому Кот со всем тщанием лучшего представителя семейства кошачьих попробовал объясниться ей (Далии) в любви. Он заурчал еще громче, распластался рядом с алхимичкой на нагретых по-весеннему ярким солнышком камнях, и улыбнулся ей (по-прежнему Далии) очаровательной кошачьей улыбкой.

— Мне кажется, что всё это плохо кончится… — пробормотала Далия. Напа Леоне, сидевшая почти рядом — поближе к зубцам и подальше от края, но в пределах слышимости, переспросила, что имеет в виду ее научная предводительница.

— Пытаюсь рассчитать, что произойдет через десять дней. Какова вероятность, что граф с графиней нас просто выгонят, а не освищут на всех углах… И зачем я только ввязалась в это сомнительное предприятие!..

Напа Леоне погрузилась в размышление, отчего ее голубые глазки сошлись к переносице и сосредоточились в рассматривании кончика носа. Немного времени спустя решение было найдено:

— Брось, Далия, не все так плохо… Вот ты, к примеру, до того объявления в газете, слышала ли о том, что где-то в Кавладоре живет чересчур пухлая графская дочка? Или что кто-то ее лечил, но до конца не вылечил? Нет. Значит, и про твой провал мы ничего не скажем. Мы никому ничего не скажем, правда, киса?

Кот, который после нескольких недель полуголодного существования, наконец, открыл, зачем на этой земле водятся гномы, вильнул хвостом и дипломатично промолчал. Никаких опрометчивых обещаний он давать не собирался. Но и «кису» он этой гномке припомнит, ох, припомнит…

— Умные люди наверняка приезжали сюда под вымышленными именами… Или выдавали такие методы похудания, какие доказывали свою несостоятельность только после их отъезда… Подумать только, я оказалась такой же глупой, как Фриоларова тетя Ниона! — горестно возопила Далия. Котик дернул хвостом. Мэтресса меж тем продолжила. — Даже еще глупее!

— Не расстраивайся так, Далия, — попыталась утешить гномка свою научную предводительницу. — Еще не всё потеряно. Элоизе, по-моему, понравилась «диета королевы Фани», и с боевым топором у нее всё лучше и лучше получается… Со стрельбой из лука пока не очень, но Элоиза очень старается…

Кот приоткрыл один глаз. Стрельбу Элоизы по голубям его кошачий нюх считал очень-очень перспективным делом.

— Кстати, Напа. Вчера Элоиза подстрелила одного. Ты случайно не знаешь, что с голубком стало? А то можно было бы рискнуть, попробовать приготовить…

Котик облизнулся.

Напа как-то резко засмущалась.

— Понимаешь, Далия, — тоненьким голоском начала гномка. — Он оказался не совсем подстреленный… Когда я подошла ближе, оказалось, что он — живой, и вдруг фррр!

— Что — фрр? — прищурившись, спросила Далия. Если бы она не знала, насколько патологически честна гномка, она бы подумала, что Напа чего-то недоговаривает.

— Улетел. Но в следующий раз мы… я хотела сказать, я обязательно зажарю тебе голубя. С начинкой из свежих трав, с румяной корочкой, сложу костерок из можжевеловых шишечек, чтоб дымок был ароматнее, сверху полью лимонным соком, и чтоб соль была крупная, чтоб кристаллики сияли, на зубах хрустели…

У голодной Далии потекли слюнки; мозг алхимички временно прекратил активное функционирование. Зато включились эмоции.

— Мне кажется, — с надрывом в голосе произнесла мэтресса. — Что я взялась не за свое дело… Да, Напа, и не думай утешать меня! Я не должна была идти на поводу у… у неграмотного большинства! Какое-то решение есть, и я… — теперь урчали в унисон, и кот и желудок Далии. — И я обязана что-то сделать, чтобы изменить всю ситуацию в целом! Это бессмысленно и жестоко — морить девочку и весь замок голодом! У Элоизы растущий организм, а у меня мозг, между прочим, на голодание неправильно реагирует!

— Мне тоже ее очень жалко, — покаялась Напа.

Обе дамы уставились на мешковато одетую, по-утиному переваливающуюся фигуру, совершающую дополнительный моцион в графском парке. Элоиза издали помахала рукой своим наставницам в нелегком деле похудания.