– Итаракимас! – Вспомнил Сёма японскую фразу перед едой.
– Что ж, со вкусом, так со вкусом. – Согласился Скорпион, и за столом разгорелась баталия за самые аппетитные куски.
Японская кухня более чем на девяносто процентов состояла из морепродуктов. Не мудрено, когда живёшь на островах, сплошь окружёнными морями-океанами. Свежие ресурсы моря пользовались таким спросом, что раскупались тот час, как только поступали на прилавки магазинов, лавок и рынков.
Сёма расплатился за трапезу. Скорпион попросил девушку заказать такси, и вместе, на полусогнутых, побрели на выход. Пиво на непьющих возымело действие, да наелись от пуза, про запас. Потяжелели как будто вдвое.
Через десять минут чахленькая разновидность тойотки резво, но аккуратно, чтобы не растрясти, повезла двух весёлых пассажиров сквозь поток машин к Парку Мира, месту памяти трагедии тысяча девятьсот сорок пятого года.
Первым мемориалом, что предстал перед глазами, была воздвигнутая в память об атомной бомбардировке абстрактная бетонная фигура в форме дуги, символизирующая две руки, соединённые для защиты или молитвы. Эти руки были словно распространены над безымянной могилой в честь всех тех, кто без вести пропал или пал жертвой атомной бомбардировки. Архитектор Кэндзо Тэнге выполнил мемориал в простой строгой форме, но в воздухе витало выражение глубокого смятения. Его испытывал каждый приходящий. Сама аура этого места погружала в молчаливые, печальные думы. Была и книга записей, где каждый желающий мог оставить запись.
Сёма дождался, пока Скорпион оставит запись, и поторопил к выходу:
– Скорп, давай не будем бродить по музеям. На голову давит это место, не могу. Здесь словно застыла печаль.
– Не мудрено, сотни тысяч людей грустили в этом месте. Ты вряд ли получишь здесь порцию радости. Двигаем дальше? – Скорпион достал из-за пояса туристический атлас. – Двигаем до города Киото, поглядим на монастыри, сколько успеем, да там и заночуем…
И ноги побрели до железнодорожной станции, пробиваясь сквозь толпу однотипных представителей монголоидной расы.
Как не мчал скоростной поезд, но до Киото добрались, когда солнце уже окрасило небо в пурпурный цвет, и тела после сытной трапезы со всей настойчивостью требовали отдыха, глаза слипались. Скорпион расспросил таксиста о лучшем месте ночёвки, тот посоветовал переночевать в традиционной японской гостинице – рёкане. Удовольствие довольно дорогое, но оно того стоило.
Уютная, домашняя обстановка действительно не разочаровала, к тому же гостиница была построена около бьющих из-под земли горячих тектонических источников, что была весьма кстати после ночёвки на земле у костра. Приняв ванну в источниках, едва доползли до номера, и свались в беспробудный сон.
Хозяйка гостиницы долго гадала, стоит ли гостям предлагать гейш на ночь?
* * *
– …Господа, господа! Вставайте же! Вставайте! Да сколько можно спать? Пора идти!
Скорпион раздумывал над значением сна. К чему это ему вставать и куда-то идти? Во сне кто-то тряс и толкался, пихался, всё громче и отчётливее слышалось одно и то же: “Пробудись, спящий, пробудись!”
Захотелось перевернуться на другой бок, но кто-то сорвал одеяло, потянул за пижаму. Только сейчас дошло, что говорят не во сне, а наяву. Никакой не фантом с безликим голосом, а молодая девушка с тревожным лицом.
В голове что-то скрипнуло и всё встало на свои места: девушка из обслуживающего персонала, эта комната, это не что иное, как номер в гостинице, а чуть поодаль нагло сопит белобрысый, не обращая внимания на попытки пробуждения.
– Хвала всемогущему Будде! Вы наконец-то проснулись. Господин, мы уже хотели вызывать доктора. – Затараторила деваха, жестикулируя руками перед лицом, словно боялась, что пробудившийся снова погрузится в глубокий сон.
– А шо… кхе… гм… случилось… – Скорпион не узнал свой охрипший и севший голос, во рту была какая-то гадость, что мало напоминала лепестки роз. Пришлось прокашляться и протереть глаза, что никак не восстанавливали чёткую картину происходившего.
– Как что? Как что? – затараторила служанка. – Вы проспали полтора суток. Я и не знала, что можно так устать. Я о таком слышала только в кино. Но слава Будде, вы всё-таки проснулись, завтрак ждёт вас в столовой. Предыдущие завтрак, обед и ужин пришлось выбросить, но они всё равно записаны на вас счёт. С добрым утром, молодые господа. Ваш сон был крепок и продолжителен…
– Да, да, да. Всё понятно. – В голове стрельнуло, а японка проворно скрылась за дверью, словно этот выстрел был произведён по ней. Скорпион ненадолго застыл, взгляд сфокусировался в одну точку.
“Что за ощущение полного нехотения и жажды”, - пришла мысль.
Вяло добрёл до ванны, посмотрелся в зеркало. В отражении смотрел опухший затёкший подросток в ночнушке с растрепанными волосами и с пролежнем на щеке. Осталось только ужаснуться и в спешном порядке приняться за ремонт лица, но ускорения не предвещалось, напротив, все движения были медленными и неторопливыми, словно махнулся всеми мышцами с улиткой.
“Ничего себе, проспать полтора суток. С чего бы это?”, - Скорпион вяло чистил зубы, когда догадка пришла как озарение.
Побежал в комнату будить Сёму, не вынимая зубной щётки, затараторил.:
– Вштафай, пыдлец. – Скорпион подхватил Сёму на плечо и потащил в ванну. Швырнул братца за белый борт и врубил холодную воду. Из душа потекла студёная вода, попадая прямо в заспанное лицо и широкими струями стекая по ночному одеянию за шиворот.
– Ы, ы, ы… дождик… ги-ги-ги. – Скрипучим, противным голосом залепетал Сёма, отмахиваясь рукой от тугих плотных струй.
– Вштафай, подлый алкагылик. Тосе мне: обыфное пифо, обыфное пифо – натугхальное. Тьфу.
– Да шо ты бачишь? – Проснулся в Сёме хохол. Он, сам Сёма или хохол, или кто-то ещё из огромного генеалогического древа, стуча зубами, рискнул приоткрыть один глаз, который тут же залило водой. – Подскочил как ужаленный, делая пасы руками, словно ниндзя и шаман разом. – Кто тут хочет харакири!? Кто меня замочил?!
– Пофти дфа дня, замофеный! Профпали! Дфа дня! – Скорпион выключил душ и вытащил щётку изо рта. – Хренов гурман! Полтора суток потеряно, Сёма! Киото не будет! Сегодня вечером мы должны быть в Токио.
– Что?! И в Диснейленд не успеем? Он в Японии самый клёвый! Я протестую! – Сёма жалобно сжался и присел на край ванны. – Я хочу детства…
Скорпион схватил за шиворот, поволок из ванны, послышался смачный шлепок, словно за борт перевалилась не груда мяса с костьми, а водянистая медуза:
– Никакого тебе храма Киёмидзу, “Серебряного павильона”, замка Нидзё, храма Дайтоку, “Золотого павильона”, храма Рёанидзе, даже восхождения на Фудзияму не дождёшься. Какой ещё Диснейленд?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
