Улыбка у Гитаны вышла печальная, а вовсе не сардоническая, и уж точно не лживая – совсем не такая, к каким я привык.
- Но мне, всё равно, приятно, - добавила она.
- И за это ты продала душу тирану? – спросил я у неё.
- Ты же сам отлично знаешь, Рейнар, что нет, - ответила она. – Только Господин мог спасти жизнь Бауму, а ради него я готова на всё.
- И где теперь Баум? Я видел его в фактории Роццано, куда меня хотел заманить Абеле.
- Он сражается под Пьяченцей, - ответила Гитана. – Там сейчас, благодаря тебе, завертелась кровавая карусель, и сколько продлится, бог ведает.
- Вот только не надо меня виноватым делать, хорошо? - осадил её я. – Вы хотели тихо-мирно прибрать к рукам город, прикончив всех его жителей, а после населив его нечистыми из Подгорода. Я не дал вам этого сделать. Не забывай, мы по разные стороны баррикад, и какая бы кровавая карусель ни крутилась сейчас под Пьяченцей, раскрутил её именно ваш господин, и никто иной.
- Тебе никогда не поздно перейти баррикады, - предложила мне Гитана. – Поверь, по ту сторону тебя ждут.
- С распростёртыми объятьями, конечно. – Меня начинал злить наш разговор. – Чумной Доктор хотел получить мою голову, значит, вашему господину я не нужен.
- Слуги нужны всякому разумному Господину, а я могу убедить его, что ты не опасен.
- Брось, Гитана, опасного слугу никто не станет держать при себе. Не хочу получить нож в спину от тебя, к примеру, или ещё от какого-нибудь разумного слуги. Лучше скажи, зачем ты явилась сюда?
- Может, тебе и о планах Господина относительно Шварцвальда рассказать? – теперь улыбка её была озорной.
Такие улыбки я видел лишь в детстве – в то счастливое время до чумы.
- Не отказался бы, - нагло кивнул я. – Хотя и так всё более-менее понятно. Вам просто нужен был феод, где вы могли бы творить что хотите. Почти открыто на территории Империи. Привечать нечистых, вивисекторов, даже некромантов. Шварцвальд – место, где можно скрыть множество тайн, особенно с ручным вильдграфом.
- Ну вот, ты всё и сам отлично понимаешь, зачем же пытать вопросами меня? Непонятно только, раз ты всё знал, отчего не покинул Шварцвальд раньше, а, господин шпион?
- Закрутилось всё как-то, - пожал плечами я, – слишком быстро. Как будто в водоворот угодил после того, как мы с Абеле бежали с постоялого двора вместе с трупом венгерского графа. Кстати, не знаешь, какую рыбку он тут пытался удить? Граф, а не Абеле, конечно.
- А вот в эти игры, Рейнар, тебе лучше не лезть, - предупредительно покачала головой Гитана. – Что же до того, зачем я здесь… - Она помолчала с полсекунды, затем продолжила: - Я просто хотела попытаться переубедить тебя, рассчитывала на твою разумность. Жаль, что ошиблась.
Она отправила мне воздушный поцелуй, получившийся слегка зловещим из-за её жуткого лица, и шагнула обратно за кресло, в котором сидел мёртвый вильдграф Гильдерик фон Шварцвальд.
Эпилог
Инквизитор Фюрстенберг чем-то неуловимо напоминал прелата Лафрамбуаза, хотя по внешности этого сказать было никак нельзя. Высокий, какой-то весь узкий, словно и не человек, а клинок меча, Фюрстенберг предпочитал, чтобы его длинную фамилию сокращали до короткого Фюрст. И дело было вовсе не в тщеславии[49], нет, просто он не любил лишних слов, сразу переходя к делу.
Одевался он крайне аскетично, и аскетизм его был не показной, а самый настоящий. Фюрстенберг не пил ничего кроме ключевой воды и пищу предпочитал простую, хотя и сытную. В нынешнюю нашу встречу поверх платья, которое не всякий дворянин из небогатых надел бы, Фюрстенберг был облачён в багровую мантию инквизитора, украшенную вышитым серебром распятием. Это одеяние ему пришлось явно не по душе, и он чувствовал себя в нём неуютно.
- Проходите, Рейнар, - велел он мне. – У меня много дел на сегодня, так что давайте с вами покончим как можно скорее.
- Звучит зловеще, - заметил я.
- Отчего? – не понял меня Фюрстенберг. Его почти бесцветные брови сошлись на костистой переносице. Однако он, видимо, быстро понял, в чем дело, и кивнул. – Нет, - сказал он, - опасаться вам ничего не стоит. Я внимательно ознакомился с протоколом вашего допроса, и склонен признать вашу работу в Шварцвальде удовлетворительной. Вы сделали всё, что могли, и большего требовать от вас – глупо.
Эти слова прозвучали бы оскорблением, произнеси их кто-нибудь другой, но только не Фюрстенберг. Он лично провёл мои первые допросы, где обошлось без таких традиционных для инквизиции методов, как пытка огнём или водой. Он слушал внимательно всё, что я говорил, и по виду его было совершенно неясно – верил он мне или нет. Секретарь скрипел пером, записывая каждое моё слово, Фюрстенберг изредка задавал уточняющие вопросы. Он не пытался с их помощью запутать меня или поймать на лжи – он просто сухим тоном уточнял интересующие его детали. И даже если я не мог пояснить чего-либо, просто кивал, давая мне знак говорить дальше. Потом и вовсе перестал ходить на допросы и его сменил мрачного вида официал[50] с серебряным перстнем на пальце. Тот ограничивался общими вопросами, иногда прося уточнить что-то из прошлых моих допросов. Ответы мои писарь заносил в отдельные протоколы.
- Кстати, а кто тот важный здоровяк, что вышел из вашего кабинета?
Я обратил внимание на него в основном из-за впечатляющей внешности и привычки носить доспехи и оружие где бы то ни было. Покинувший кабинет инквизитора человек был выше меня почти на голову, однако казался ниже ростом из-за сутулости и широких плеч. Грубое лицо его пряталось в густой, отливающей сталью от обильной седины, бороде. Под просторным кафтаном он носил кожаную, укреплённую сталью на животе кирасу, а на голове кожаный чепец, какой обычно надевают под шлем. На поясе его висел длинный меч.
- Это новый вильдграф Шварцвальда, - ответил на мой вопрос Фюрстенберг. – Я давал ему необходимые инструкции, прежде чем он отбудет в свой феод.
Да уж, именно такой правитель и нужен разорённому прежним правлением феоду, где от порядка не осталось и памяти, а по дорогам бродят банды мародёров и грабителей из числа солдат, служивших прежнему вильдграфу. Хотя, если уж быть точным, то, скорее, Кожаному лицу. Почти каждый из капитанов его рейтар сейчас имел собственную ватагу, наводящую ужас на небольшие поселения. Даже Деточка сумел сплотить вокруг себя совсем уж отпетых головорезов, и его банда отличалась особой жестокостью.
- Его прозвали Кровавым бароном, - добавил инквизитор, - и не зря, стоит сказать, хотя титул он носил и не по праву. Он проявил себя при подавлении нескольких бунтов, и теперь в награду за заслуги император даровал ему свой феод.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
