Перед вами — результат такой попытки! Если он окажется неудачным, предпримем новую!
Фрекен Жюли
(перевод Е. Суриц)
Действующие лица
Фрекен Жюли, 25 лет.
Жан, лакей, 30 лет.
Кристина, кухарка, 35 лет.
Действие происходит на графской кухне в Иванову ночь.
Просторная кухня; боковые стены скрыты занавесом. Задняя стена слева направо косо перерезает сцену; ближе к левому углу на этой стене — две полки, уставленные медной, железной и цинковой утварью и украшенные по краям бумажными кружевами; правей на три четверти видны большие сводчатые двойные стеклянные двери, а за ними — фонтан с амуром, сирень в цвету и стройные пирамидальные тополя. Слева — угол большой кафельной печи и часть дымохода. Справа выступает край большого соснового стола для челяди и несколько стульев. Плита убрана березовыми ветками; по полу разбросан можжевельник. На краю стола — большая японская ваза с сиренью. Ледник, кухонный столик, раковина. Старинный колокольчик над дверьми, а слева от них — разговорная труба. Кристина стоит у плиты и что-то жарит; она в светлом ситцевом платье, в фартуке; входит Жан в ливрее, вносит сапоги со шпорами для верховой езды и ставит их на пол.
Жан. Сегодня фрекен Жюли опять помешанная какая-то; совсем помешанная!
Кристина. А-а, ты тут уже?
Жан. Я проводил графа на станцию, шел обратно мимо гумна, зашел туда потанцевать, вижу — фрекен с лесничим танцует. Замечает меня, бросается прямо ко мне и приглашает на вальс. И как танцевала! В жизни я такого не видывал. Нет, она помешанная!
Кристина. Да она и всегда такая была, а уж последние две недели особенно, вот как помолвка-то расстроилась.
Жан. Кстати — что за история? Он же славный малый, хоть и не из богатых. Ах! Все у них тонкости разные. (Присаживается к столу.) Но все-таки удивительно: чтобы барышня — хм! — решилась остаться дома, с людьми, когда отец звал ее вместе поехать к родне, а?
Кристина. Небось появиться стесняется, когда с женихом у нее такая катавасия вышла.
Жан. Может, и так! Зато уж он показал себя молодцом. Ведь знаешь, Кристина, как все у них было? Я же видел, только говорить не хотел.
Кристина. Ишь как — видел?
Жан. Ну да! Были они вечерком в конюшне, и фрекен его тренировала — так это у нее называлось. Хочешь знать, как она это делала? Заставляла его через хлыст прыгать, вроде собачонки. Два раза он прыгнул, и оба раза она вытянула его хлыстом, ну а уж на третий раз он вырвал у нее хлыст, разломал на мелкие кусочки и был таков.
Кристина. Вот ведь как! Подумать!
Жан. Да, вот так-то! Ну, Кристина, чем же ты меня вкусным попотчуешь?
Кристина (что-то накладывает со сковородки на тарелку и ставит ее перед Жаном). Вот тебе — немного почек, я их из жареного теленка вырезала!
Жан (понюхав). Прелесть! Обожаю! (Щупает тарелку.) Только отчего тарелка не подогрета?
Кристина. Ишь капризничает — чище самого графа. (Ласково треплет ему волосы.)
Жан (сердито). Ой, не тяни ты меня за волосы! Сама знаешь, я человек чувствительный!
Кристина. Ну ладно, ладно, небось ведь я это любя!
Жан принимается за еду. Кристина откупоривает бутылку пива.
Жан. Пиво — в Иванову ночь? Благодарю покорно! У меня найдется кое-что и получше. (Открывает ящик стола и достает оттуда бутылку красного вина с желтой сургучной печатью.) Видишь — желтая печать? Дай-ка мне бокал. На тонкой ножке, конечно, для благородного вина!
Кристина (возвращается к плите, ставит на нее кастрюльку). Боже сохрани от такого муженька! Экие капризы!
Жан. Не болтай лишнего! Сама рада-радешенька такого парня подцепить; и, думаю, ты не в обиде, что меня твоим женихом называют! (Пробует вино.) Славно! Очень славно! Только чуть-чуть переохладилось! (Греет бокал в ладонях.) Мы его покупали в Дижоне; по четыре франка литр без посуды; а ведь еще пошлина! Что это у тебя там за стряпня? Запах убийственный!
Кристина. Чертовщина разная, которой фрекен Жюли кормит Дианку.
Жан. Следила бы ты за своими выражениями, Кристина! Но почему это ты в канун святого праздника должна готовить варево для сучки? Больна она, что ли?
Кристина. Больна, как же! Снюхалась с барбосом дворовым — глядишь, ощенится теперь, фрекен про это и знать не желает.
Жан. Фрекен иной раз бывает чересчур заносчива, а иной раз у нее не хватает гордости, вся в покойную графиню. Та любила побыть в людской да на скотном, зато уж ездила только цугом, ходит, бывало, в грязных манжетах, а непременно чтобы с графскими коронами на запонках. Фрекен, кстати говоря, совсем за собой не следит. Я бы даже сказал, не хватает ей благородства. Вот когда в риге танцевали, она ж просто вырвала лесничего у Анны и сама его пригласила. У нас такого не водится. Когда господа корчат из себя простых — так уж до того делаются просты! Зато она стройная! Дивно! Ах! Плечи! И так далее!
Кристина. А, ладно тебе! Я-то слышала, что Клара говорит, а Клара ее одевает!
Жан. Ха! Клара! Все вы друг дружке завидуете! Я же с нею вместе верхом ездил… А танцует она как!
Кристина. Послушай-ка, Жан! А со мной-то ты потанцуешь, как вот я тут управлюсь?
Жан. О, разумеется.
Кристина. Обещаешь?
Жан. Обещать? Раз сказано, значит, так и будет! А за еду тебе спасибо. Дивно угостила! (Затыкает бутылку пробкой.)
Фрекен (появляется в дверях и кричит кому-то наружу). Я сейчас! Подождите меня!
Жан сует бутылку в ящик стола; почтительно встает со стула.
Фрекен (направляется к Кристине). Ну? У тебя все готово?
Кристина знаком показывает ей, что здесь Жан.
Жан (учтиво). У дам, кажется, свои секреты?
Фрекен (бьет его платком по лицу). Какой любопытный!
Жан. Ах, как нежно пахнуло фиалками!
Фрекен (кокетливо). Бессовестный! Он, оказывается, и в духах разбирается? Танцевать — это он, правда, умеет… ну, нечего на меня смотреть! Уходите вон!
Жан (бойко, учтиво). Уж не варят ли дамы колдовской напиток по случаю Ивановой ночи? Чтобы не упустить свою счастливую звезду и свою судьбу не проглядеть?
Фрекен (резко). Для этого главное — иметь хорошее зрение! (Кристине.) Слей в бутылку да получше закупорь. А теперь пожалуйте со мною на экосез[78], Жан…
Жан (в неуверенности). Не хочется быть невежей, да только этот танец я уж пообещал Кристине…
Фрекен. Ну она еще с кем-нибудь потанцует, да, Кристина? Ты ведь мне даешь Жана взаймы?
Кристина. Наше дело маленькое. Раз уж фрекен кого почтила, негоже ей отказывать. Иди-ка с нею. Да благодари за честь.
Жан. Говоря откровенно и чтобы вас не обидеть, может, не следовало бы фрекен Жюли два раза подряд с одним кавалером танцевать, особенно если учесть, как здешний народ скор на всякие пересуды…
Фрекен (вспылив). Какие еще? Какие еще пересуды? О чем вы?
Жан (кротко). Ежели фрекен не угодно меня понять, выскажусь определенней. Нехорошо это — отличать одного из своих подданных, когда и другие ждут подобной же редкостной чести…
Фрекен. Отличать? Ну и мысли! Я в изумлении! Я, хозяйка дома, оказываю своим людям честь, присутствую на их танцах, но если уж мне в самом деле хочется потанцевать, ясно — я буду танцевать с тем, кто умеет водить, чтоб не оказаться смешной.
Жан. Как прикажете, фрекен. Я к вашим услугам.
Фрекен (нежно). Не считайте это приказаньем! Сегодня все мы празднуем и веселимся и никаких нет чинов и отличий! Ну, дайте же мне вашу руку! Не тревожься, Кристина! Я не отниму у тебя жениха!
Жан подает фрекен руку и уводит ее.
Пантомима
Исполняется так, будто актриса и впрямь одна на сцене; когда надо, поворачивается к публике спиной; не смотрит на зрителей; отнюдь не спешит и нисколько не боится наскучить публике. Кристина одна. В отдалении тихие звуки скрипки. Экосез. Кристина подпевает, убирает со стола, моет тарелку после Жана, вытирает, ставит в шкаф. Потом снимает фартук, вынимает из ящика стола зеркальце, прислоняет к вазе с сиренью; зажигает свечу, греет на пламени спицу, подвивает локоны надо лбом. Потом идет к дверям, прислушивается. Возвращается к столу. Обнаруживает забытый платочек фрекен, подносит к лицу, нюхает; потом, будто забывшись, разворачивает платочек, разглаживает, складывает вдвое, вчетверо и т. д.
