Читаем без скачивания Книга и братство - Айрис Мердок

Дверь открылась, и вошел Дункан, один. Повернулся и быстро закрыл дверь, потом снова повернулся к Джин. Он был прилично одет — в темном костюме, одном из своих лучших, рубашка в бело-голубую полоску и темный галстук. Чисто выбрит, волнистая грива темных волос, давно не знавшая ножниц, тщательно причесана. Он казался огромным в комнате, тучней, чем прежде, массивней, шире. Они впились глазами друг в друга. Джин, дрожа, снова схватилась за горло. Дункан двинулся к ней, и она почувствовала страх, но не пошевелилась и стояла, онемев.

Выражение его лица было странным, пугающим. Он сказал:

— Что, если мы присядем? Присядем вон там? — И он показал на зеленый диван.

Джин неловко попятилась, потом села. Диван заскрипел под тяжестью Дункана, когда он сел рядом. Повернул к ней крупную голову. Слегка съежившись, она взглянула на него.

— Ты хочешь быть снова со мной, Джин?

— Да.

— Уверена?

— Да, да…

— Тогда договорились.

Он обхватил ее, утонувшую в его объятиях, и оба закрыли глаза. Странное выражение его было вызвано старанием сдержать мучительную нежность и жалость, которые теперь исказили его лицо, глядящее поверх ее плеча.

Роуз, вернувшаяся в Лондон, была удивлена, получив спустя несколько дней письмо следующего содержания:

Дорогая Роуз,

хочу спросить, можно ли зайти к тебе, обсудить важный вопрос? Предлагаю вторник на будущей неделе, в десять. Если тебя устраивает день или если предложишь другое время, не могла бы ты сообщить об этом письмом? Звонить не пытайся, поскольку телефон у меня отсоединили.

Письмо поразило, испугало Роуз, произвело неприятное впечатление. Она предположила, что «важный» вопрос наверняка касается Джин и что Краймонд хочет, чтобы она посодействовала их примирению. Какое нахальство! Она тут же села писать в ответ, что Джин счастливо воссоединилась с мужем и она не видит, чем может быть ему полезной и, соответственно, пользы во встрече. Но тут она вспомнила, что, возможно, Джин не обманывала ее, сказав, что они с Краймондом расстались по обоюдному согласию и в этом смысле по желанию Джин. После появления Дункана Джин, естественно, подчеркивала, что сама ушла от Краймонда, и Роуз тоже. Просьба Краймонда о содействии, если это действительно было так, была по меньшей мере важной как подтверждение этого. Поразмыслив, Роуз, не закончив свое негодующее письмо, начала сомневаться: а не хочет ли Краймонд сказать ей кое-что еще. Им могло двигать что угодно, даже желание продемонстрировать равнодушие к тому, что Джин его бросила. Она с беспокойством подумала, что это может быть связано с Джерардом. Может, он здесь хочет ее содействия? Джерард по какой-то причине не желал видеть Краймонда, и вот Краймонд желает, чтобы Роуз помогла им помириться? Или это что-то имеющее отношение к книге; ей даже пришла в голову дикая мысль, что Краймонд попросит ее уговорить Джерарда написать предисловие! Все, что связывало Краймонда с Джерардом, вызывало у Роуз тревогу. Но, подумав еще, она решила, что все-таки скорее всего дело в Джин и Дункане, хотя причина и не обязательно та, что она решила вначале. Возможно, Краймонду просто нужно подтверждение, что Джин и Дункан снова вместе. У Роуз не было ни малейшей охоты разговаривать с Краймондом о своих друзьях, подобный разговор при всей осторожности мог быть неверно воспринят и показаться предательством. Впрочем, можно быть краткой, зато это возможность разрешить все сомнения относительно произошедшего. Последнее, о чем она подумала, и это было вполне вероятно, что Краймонд придет формально поблагодарить Роуз, а через нее и все Братство, за финансовую поддержку все эти годы! Он предпочел Роуз, а не Джерарда, поскольку тот стал бы расспрашивать его о книге. Она решила увидеться с Краймондом. Первой мыслью было поставить в известность Джерарда, но она одумалась. Лучше помолчать до тех пор, пока не выяснится предмет разговора, чтобы потом составить подходящий спокойный и разумный отчет для остальных. Если сказать Джерарду сейчас, он всполошится, будет строить предположения и заставит ее только еще больше волноваться. Так что Роуз написала просто, что будет ждать Краймонда у себя в квартире в предложенное время.

Дункан и Джин были еще в Боярсе, оставленные на попечение Аннушки. После всяких тревожных гаданий Роуз и остальные были вне себя от радости от того, что, как им, по крайней мере, казалось, произошло. В то дождливое утро, после того как Дункан поднялся наверх к Джин, Роуз сидела в гостиной при открытой двери, не способная ничего делать, кроме как ждать, прислушиваться и дрожать. Аннушка принесла ей кофе. Не отнести ей кофе и мистеру и миссис Кэмбес? Нет! Аннушка была точно так же взволнована, но они не обменялись ни словом насчет происходящего, ни даже взглядом. Время шло. Роуз расхаживала по гостиной, потом бродила по дому, зашла в столовую, в библиотеку, в кабинет, в комнату в башенке, в бильярдную, постояла на крыльце, глядя на дождь, и все время прислушивалась к звукам наверху. Чего она боялась? Криков, воплей, рыданий? Но не было слышно вообще ничего. Наконец, когда Роуз вернулась в гостиную, Дункан спустился вниз. Вид у него был невозмутимый и загадочный. Сразу он ничего не сказал. Зашагал к камину, бросившаяся ему навстречу Роуз поспешила за ним.

На ее вопрос он сдержанно ответил: «Думаю, все в порядке». Но уже в его лице появилось нечто похожее на выражение спокойного удовлетворения, сказавшее Роуз, что все обстоит не так уж плохо, а может, даже хорошо.

— Ты имеешь в виду, — спросила Роуз, жаждущая определенности, которой, пренебрегая тактичностью, можно было добиться сейчас, а позже намного труднее, — ты имеешь в виду, что вы будете снова вместе, в самом деле вместе?

Она не стала спрашивать, простил ли он Джин. Возможно, так ставить вопрос вообще не стоило.

— Мы надеемся. — (Роуз рада была услышать это «мы».) — Похоже, несмотря на недавние события, мы не испытываем ненависти друг к другу. Скорее, напротив.

Этими несколькими словами Дункан, немногословный, как всегда, и ограничился.

— Ох, как я рада! — воскликнула Роуз. — Так рада! — И поцеловала его.

Затем, с его позволения, она побежала наверх к Джин. Та плакала, Роуз заплакала вместе с ней. Джин едва могла говорить, только бормотала, какое облегчение испытывает да как счастлива и чувствует, что избавилась от кошмара и вернулась в реальный мир.

Джин спустилась вниз, Роуз побежала к Аннушке, которая, конечно, уже обо всем знала, и поспешила в гостиную, где Джин и Дункан расцеловали ее. Роуз откупорила бутылку шампанского, Джин и она поплакали еще, а потом все сели за стол.

После ланча Джин поднялась к себе отдохнуть, Дункан был в библиотеке и читал Гиббона, Роуз позвонила Джерарду. Потом и она пошла отдохнуть. Она уснула, и ей снился чудесный сон, будто она, Джин и Тамар в невероятно прекрасном саду танцуют с детьми. Отдохнув, все уселись пить чай и болтали о вещах вполне земных. Роуз предложила, и они были не против, что она вернется в Лондон, а они какое-то время поживут одни в Боярсе, пока лодыжка Джин окончательно не заживет: вывихнутая лодыжка приобрела особое значение, как, может быть, символ более серьезного и болезненного вывиха. Роуз переночевала в Боярсе, а наутро уехала. Конечно, она и Джерард в разговорах, которые тут же последовали, согласились, что Джин и Дункану предстоит столько всего уладить, столько всего сказать друг другу, со стольким примириться, что пройдет много времени, прежде чем между ними воцарится мир. Радоваться было рано, случившее забудется нескоро. Однако они радовались, с удовольствием представляли себе Джин и Дункана, бывших сейчас вместе в Боярсе, и пока не задумывались о сложностях, которые будут сопровождать пару по возвращении в Лондон и попытке наладить подобие прежней жизни. Они были едины во мнении, что ничего не будет как прежде, после медового месяца в Боярсе непременно начнутся взаимные обвинения, придется простить и забыть столько обид и боли, прежде чем их воссоединение сможет стать прочным и надежным. Кроме того, было неясно, что в действительности произошло между Джин и Краймондом и как это скажется на Джин и Дункане? И не возникнет ли снова Краймонд в роли князя тьмы? Подобными вопросами какое-то время задавались и Роуз с Джерардом и Дженкином, и Гулливер с Лили, и Патрисия с Гидеоном, и бывшие коллеги Дункана, да и множество других людей, которых не слишком заботила их судьба, все же находили удовольствие в том, чтобы строить схожие, часто менее доброжелательные, предположения.

Роуз была бы счастлива в эти дни, поскольку верила, видев их вместе, что у Джин и Дункана будет «все хорошо», если бы не тревога за Тамар. Дженкин, конечно, молчал о том, что Тамар рассказала ему. Джерард, попробовав осторожно расспросить его, оставил эту тему, явно запретную, и ничего не сказал Роуз о необычном появлении Тамар в доме Дженкина. Роуз знала, что Тамар была «возбуждена», убежала из дому, оставалась у Лили, а теперь снова с Вайолет. Она написала Тамар, приглашая на ланч, но не получила ответа. Джерард и Дженкин, похоже, ничего не могли сказать о том, какого рода проблемы мучают Тамар. То же самое и Лили, которой Роуз позвонила. У Вайолет телефон по-прежнему был отключен. Роуз решила написать Вайолет, а не то неожиданно нагрянуть как-нибудь вечером к ней домой, когда драматические события, связанные с Джин, вынудили ее отправиться в Боярс. По возвращении в Лондон, так и не получив ответа от Тамар, она написала Вайолет, но тоже безрезультатно.