Теперь, кажется, желаемое было близко к осуществлению. Комиссар Поляков прибыл в Минск для инспекции штаба Западного фронта и приведения в спокойствие солдатских масс перед наступлением. Генерал Эверт радушно принял посланца Временного правительства, поведал ему о своих сложностях и проблемах. К неудовольствию Гриши в числе лучших генералов и офицеров, пользующихся любовью и уважением штабных и даже солдат гарнизона, Эверт называл Соколова.
Перед поездкой Гриша познакомился с секретными документами о настроениях в войсках и знал, что главная масса солдат находится еще в состоянии брожения, отнюдь не желая идти в наступление, запланированное Керенским. "Эта масса не сознает важности момента и составляет благодатную почву для крайних лозунгов и эксцессов, вследствие чего настроение неустойчивое и зависит от крикунов..." - припомнил он теперь строки одной из шифровок.
"Это мне как нельзя более на руку", - думал Поляков, по документам в минском штабе выбирая наиболее анархиствующую часть. Таковую он сыскал быстро. И военному начальству, и исполкому солдатского комитета в Минске 703-й полк был известен как самый дезорганизованный. В него-то и вызвался поехать Гриша, он просил при этом дать ему в сопровождение представителя исполнительного комитета солдатского Совета, а также генерал-квартирмейстера Соколова. И Эверт, и комитетчики были очень довольны, что господин комиссар из Петрограда сам убедится в необходимости часть расформировать, а зачинщиков посадить в тюрьму.
От исполкома были назначены твердые оборонцы, солдаты Ясайтис и Вербо. Главнокомандующий Западным фронтом Эверт, со своей стороны, приказал Соколову назавтра сопровождать делегацию в 703-й Сурамский полк 2-го Кавказского корпуса.
...Еще вечером, на ужине в офицерском собрании, Алексей увидел и узнал Гришу.
- Комиссар Временного правительства Поляков, - представил ему Эверт Григория, когда Алексей подошел к столу, где по традиции сидели высшие чины.
- Мы давно знакомы, - спокойно ответил Соколов.
Какая-то сила подняла Гришу на ноги, когда он так близко увидел Алексея. Это его и самого удивило. "Неужели я его так уважаю?" - мысленно спросил он себя.
- Садитесь, - добродушно сказал Алексей, и Гриша покорно сел. - Значит, это с вами мы завтра едем в 703-й полк? - спросил Алексей.
- Так точно, ваше превосходительство! - подобострастно склонил голову Поляков. Алексей чуть поморщился.
- Титулования отменены приказом номер один. Не следует теперь обращаться так... - сухо заметил он.
Все за столом увидели, что бойкий комиссар почему-то очень тушуется в присутствии Соколова...
Наутро выехали в открытом автомобиле прямо после завтрака, захватив исполкомовцев. Девяносто верст до Молодечно, где располагался штаб 10-й армии, проехали быстро по хорошей дороге. Дальше, в сторону деревни Готковичи, где стоял полк, вел проселок.
Гриша уселся рядом с шофером. Он не мог смотреть в глаза Соколову, мысли о страшной мести целиком занимали его. Он снова и снова планировал, как надо все сделать, чтобы не пострадать вместе с Алексеем от разъяренной солдатской толпы. Кое-что он придумал.
Наконец за одним из поворотов живописной дороги на берегу реки показалась деревня. "Готковичи..." - взглянув на карту, определил Соколов.
- Стой, кто едет! - раздались из-за кустов крики, и какие-то солдаты бросились наперерез машине. Послышался стук ружейных затворов.
"Начинается!.." - подумал Гриша, и у него заболел живот.
Машина остановилась.
- Вылезай! - грубо скомандовал добежавший первым солдат. Со всех сторон на пассажиров нацелились штыки.
- Тут двое своих! - сказал кто-то, увидев Ясайтиса и Вербо.
- Братцы! Мы из исполкому! - запричитал маленький Ясайтис. - А это господин комиссар Временного правительства... - указал он на Гришу.
- Знаем мы тут разных комиссаров! - закричал бородатый солдат, прибежавший первым. - Ездиют тут всякие... Уговаривают! Все равно не пойдем в наступление!
Гриша съежился на своем сиденье. Крупный и представительный молодой мужчина, он казался теперь маленьким и жалким.
- Перестаньте кричать, - спокойно, но требовательно сказал Соколов. Встаньте на подножку и проводите нас в полк...
Бородача, видимо, очень поразило, что генерал обратился к нему на "вы". Он замахнулся локтем на остальной караул и рявкнул:
- Иттить за нами! - Сам он встал, как было указано, и мотор покатил в деревню.
Подъехали к полковому комитету. Из крепкой избы вышли трое солдат и прапорщик. Крайне неприязненно уставились на прибывших.
- Сейчас соберем митинг, - заявил прапорщик. Тут же из избы выскочили молодые солдаты и побежали во все концы деревни, очевидно по ротам. Толпами стали собираться нижние чины. Офицеры отказались идти и остались в штабе, стоящем на отшибе.
Тысячи четыре солдат скопились на выгоне за околицей. Гриша чувствовал себя отвратительно. Он отпросился у сопровождавшего их солдата, сделавшегося снова агрессивным, "до ветра". Бородач проводил его к кустикам. Ноги Гриши, обутые в роскошные желтые, с желтыми крагами ботинки, как у военного министра Керенского, вдруг ослабли. Он еле передвигал ими.
- В антананбиле растрясло! - посочувствовал бородач.
Надо было решать, что делать. Другого такого случья больше могло и не представиться.
Митинг уже начался. Вербо стал говорить длинную речь. В путаных и сумбурных выражениях он звал подчиниться большинству демократии, идти в наступление, хорошо относиться к господам офицерам, которые теперь сделались солдату равноправными товарищами... Его слушали молча. В толпе глухо назревал протест.
Когда соглашатель-исполкомовец кончил свою речь лозунгами в пользу войны до победного конца и полного доверия Временному правительству, на импровизированную трибуну вылез солдат 703-го полка. Вместо прений он коротко обратился к толпе с предложением: не задержать ли всех этих господ, которые прибыли требовать повиновения начальству, желающему теперь наступать.
Несколько голосов закричало в разных концах выгона: "Да! Следует!" Кто-то крикнул по адресу Вербо, что это переодетый офицер и что стоящий рядом генерал ему подсказывает, как убивать народ. Какой-то сумасшедшего вида тип, с пеной у рта, словно в припадке, закричал на Соколова, стоявшего молча подле трибуны: "Энтот енерал - помещик! Я у няго в имении рабочим был! Он нашего брату и за свиней не держит! Бей его!"
Настроение толпы резко менялось в худшую сторону. Вдруг оратор-солдат ударил своей стальной каской Вербо по голове, и тот залился кровью. Другие солдаты набросились с кулаками на Соколова и Ясайтиса.
Гриша из кустиков наблюдал за событиями, разворачивавшимися на выгоне. "Теперь или никогда!" - пришел он к решению и торопливо обратился к своему провожатому.
- Солдатик! Я за народ стою! Я тебе скажу, а ты передай своим товарищам, что генерал этот - важная персона из минской контрразведки... Он специально приехал, чтобы зачинщиков выявить и арестовать! И тебя он хотел арестовать и расстрелять! Если вы его казните - вам богом воздается! торопливо шептал он бородачу, словно кто-то их мог подслушать. Солдат от его слов все более свирепел. Дослушав, он нервным движением проверил, дослан ли патрон в патронник, подхватил винтовку наперевес и бросился к толпе, которая уже тащила связанных ремнями Соколова и двух исполкомовцев к сараю.
Гриша за кустиками двигался перебежками и слышал, как солдаты решали, что будут делать с арестованными. Одни предлагали их немедленно расстрелять, другие - утопить в реке. Иные советовали бросить их на проволочные заграждения.
Поляков уже почти добрался до крайней избы, откуда недалеко было до штаба и автомобиля. Шофер сидел по-прежнему за рулем, втянув от страха голову в плечи. И он и Гриша видели, как солдат-бородач догнал и прорвал кольцо конвоиров, ведших мимо сарая троих арестованных. Дальнейшее скрылось в толпе.
Вдруг от сарая прозвучали винтовочные выстрелы.
Гриша проскользнул в заднюю дверцу авто и сел на пол у заднего сиденья. Скомандовал шоферу: "Заводи и гони в Молодечно!"
Шофер перекрестился: "Царство им небесное!" Он, как и Гриша, был совершенно уверен в том, что этими выстрелами прикончили исполкомовцев и генерала. Взревев мотором, машина помчалась по проселочной дороге, откуда так недавно прибыла. Часть солдат бросилась бегом за ней, но тут же отстала и вернулась назад.
Только за дальним поворотом комиссар Поляков поднялся на сиденье и распрямил плечи.
"Надо, чтобы из минского штаба немедленно сообщили Насте, что восставшая толпа солдат 703-го полка растерзала генерала Соколова и еще двух человек!" - решил Гриша. Он вздохнул с облегчением и откинулся на хрустящие кожаные подушки.
79. Западный фронт, июнь 1917 года
Выстрелы, которые слышал Григорий, уносясь в авто, сделал из своего карабина унтер-офицер Иван Рябцев. Он служил в артиллерийской бригаде 16-й Сибирской дивизии начальником команды ездовых. Его дивизион стоял в соседней деревне. Иван с двумя батарейцами приехал в полковой комитет 703-го по делам и стал невольным свидетелем ареста Соколова и двух исполкомовцев. Рябцев сразу узнал своего "Лексей Лексеича", у которого служил вестовым еще в двенадцатом году, когда Соколов только что был переведен из Киева в Генеральный штаб.
