— У умных женщин мысли сходятся.
— Даже если эти женщины — плод воображения?
— Особенно в этом случае.
— Отвечая на твой вопрос: нет, я не любуюсь, я вообще не хотел крови. Жители Белого города сами навлекли на себя это, отказавшись сдаваться.
— А марейнийцы?
— Марейнийцы предали Империю в самый тяжелый для нее момент. Измене же Крамэна Первого уже больше семи столетий лет.
А-а-а. Вот оно как. — Глубокомысленно изрек фантом. — Значит, все дело во времени. Какая прелесть.
— Я не понимаю, чего ты от меня хочешь? — резко ответил Шахрион. — Довести до помешательства? Так и без твоих нотаций неплохо получается.
— Нет-нет-нет, я ничего не хочу и никого не свожу с ума. Ты сам виноват во всем, случившемся. Запретные ритуалы — они не мало применяемые ритуалы и не сложные ритуалы и даже не неэтичные ритуалы. Название тут говорит само за себя.
— Я знал, что придется отвечать.
— Да, и был готов к смерти — даже наследника успел настрогать, ну, чтобы дело не зачахло. Ведь можешь же, когда хочешь, — Тень мерзко хихикнула. — Хотя я что-то сомневаюсь, что так уж сильно хотел — больно уж женушка невзрачненькая попалась, это тебе не грудастая эльфийка, на которую и старик запрыгнет. Вот только ты не ожидал, что платить придется по-другому, правда? Наверное, тяжело тебе сейчас: всегда так гордился своим недюжинным умом, строил хитрые планы, просчитывал многоходовые комбинации, а теперь наблюдаешь, как разум начинает угасать.
— Болтливый призрак — еще не угасание разума, — фыркнул Шахрион. — И если нечего больше сказать, то исчезни, я не желаю больше общаться с тобой.
— А вот и не исчезну. Ты не думал, что я — твоя маленькая, сморщенная, незаметная совесть, получившая наконец-то свободу и шанс выговориться?
Шахрион поднялся и пошел по направлению к Тартионне.
— Эй, куда ты? Куда направился?
— Устал общаться с призраками, хочется побыть с живыми людьми, — произнес император, подходя к жене.
— Ты что-то сказал? — Спросила она, оторвавшись от документов.
Вместо ответа Черный Властелин обнял свою госпожу и зарылся в ее ароматных волосах, пахнущих сиренью.
— Что случилось? — Тартионна смущенно отстранилась, но было видно, что ей очень приятно внимание любимого.
— Не знаю, — честно признался Шахрион. — Просто хотел побыть с тобой.
Тень за спиной что-то верещала, но он ее не слушал, наслаждаясь близостью матери своего будущего ребенка. Быть может, он и сойдет с ума, но время пока что есть.
— Знаешь, пожалуй, я проявлю великодушие к жителям Кийрева. Пощажу всех, даже рыцарей и благородных. Бросим их в темницы, а после войны выпустим за выкуп.
Тартионна отстранилась и удивленно посмотрела на мужа.
— Сегодняшний день преподносит мне сюрприз за сюрпризом. Что это с тобой стало? Перегрелся?
— Не знаю, — вновь произнес император. — Наверное, совесть проснулась.
* * *
Все закончилось к середине дня. Оставшиеся в живых защитники сложили оружие, а горожане заперлись в домах, с ужасом ожидая грабежей и насилия.
«Они очень удивятся, когда узнают, что на их имущество, равно как и на честь их дочерей и жен никто не претендует», — думал Шахрион в сопровождении телохранителей ехавший по главной городской улице. — «Хорошо хоть Гартиан не возражал против такого великодушия».
Правда, это было не было ничего странного — некромант лично убил столько народу, что пребывал в расслабленно-благодушном настроении и даже время от времени принимался мурлыкать песенку. Как же мало некоторым нужно для счастья!
Император ехал, окруженный верными слугами и каждый дом, каждый булыжник мостовой возвращал воспоминания. Вот здесь они с Лариэнной убегали от ее охранников, а на ту крышу залезали, чтобы покидаться в прохожих огрызками яблок. В эту надвратную башню их пустил старый седоусый сержант. Интересно, доживает ли он свои последние годы или уже отправился в объятия Матери?
Копыта коня звонко цокали по булыжникам, неся хозяина вперед и вместе с тем увлекая его в прошлое.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Когда отряд проехал под длинным глухим коридором надвратной башни цитадели Белого города и оказался на большом замковом дворе перед белоснежным мраморным фонтаном, Шахрион резко обернулся — ему показалось, что сейчас из-за спины выйдет отец и вновь поднимет его в воздух своими сильными руками.
Он тряхнул головой, прогоняя видение.
— Я уже не ребенок, — шепнул император, спешиваясь.
Осада никак не отразилась на произведении искусства. Мраморная эльфийка выглядела точно такой же прекрасной и юной, как и десятилетия назад, когда он впервые увидел это чудо.
Шахрион подошел к фонтану и присел на мраморную ограду, погрузив пальцы в воду. Их сразу же сковало холодом, будто сотни маленьких иголочек впились со всех сторон. Император зачерпнул студеную воду и отправил ее в рот.
— Надо же, столько лет прошло, а вкус не изменился.
— Какие мы сентиментальные. — Тень была тут как тут. — И что планируешь делать дальше, победитель?
Шахрион поднялся и вытянул вперед правую руку.
— Я планирую поставить жирную точку на прошлом, — прошептал он.
Сила окутала кисть и с кончиков пальцев сорвались пять маленьких огненных шариков, врезавшихся в статую, и разнесших ее в дребезги.
Мраморная голова упала под ноги Шахриона, с немым укором глядя на бессердечного варвара, посмевшего разрушить совершенную красоту. Император нагнулся и поднял ее и аккуратно отер пыль.
— Тартионна, я хочу, чтобы эта голова отправилась в Черную Цитадель. А фонтан разрушьте до основания и поставьте на его месте колодец, он будет полезнее.
— Как тебе будет угодно, моя любовь, — вымолвила женщина, взяв в руки кусок древнего мрамора.
— Ну как, легче? — Поинтересовался лич.
— Гораздо, — усмехнулся император. — Что доносят птицы?
— Мы успели вовремя. Ему осталось два перехода.
— Он один?
— Да, Ордена и котов нет.
— Хорошо. — Шахрион оглядел своих подчиненных. — Тартионна, Гартиан, Иритион, жду вас на военном совете. Идите за мной.
Они нашли в замке небольшую, но уютную комнату, Тартионна позаботилась о пище, и Шахрион, сев во главу стола, заговорил.
— Гашиэн ведет к нам большую часть своей армии. У него должно быть не меньше ста пятидесяти тысяч солдат, каждый четвертый из которых на коне, и трех-четырех сотен магов. Большая их часть — опытные ветераны, побывавшие не в одном сражении. Они идут спасать родную столицу от вероломных врагов и будут драться до последней капли крови. Куда не посмотри, перевес не на нашей стороне, и я хочу выслушать ваши мнения.
— Мы должны укрепить город и драться на стенах, — без тени сомнений проговорил Иритион.
— Я согласна, — кивнула Тартионна. — Стена компенсирует численность солдат, а я и Гашиэн вместе с прочими магами сумеем сдерживать их чародеев.
— Поддерживаю. — Буркнул лич.
Шахрион слушал их молча, не перебивая. Да, его люди были умны и опытны, они понимали, что при подобных раскладах рисковать нельзя, что нужно действовать рационально и обороняться на выгодных позициях. Все так, но они не знали того, о чем подозревал он.
— Венценосец подумает точно так же. — Проговорил император. — И поэтому мы выступим навстречу.
Подчиненные уставились на него, ошеломленно глядя на своего императора.
— Владыка, но это же глупо. Добровольно отказываться от преимущества! — вскричал Иритион, вскакивая.
— У Гашиэна нет мертвых птиц, магия четверых не способна следить. Ему придется рассчитывать на передовые дозоры, а обычных разведчиков можно обмануть. Я заставлю его поверить в то, что вся наша армия трусливо спряталась в городе и попасть в заранее расставленную ловушку. Я так сказал. А теперь готовьтесь выступать, нельзя терять время.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Глава 17
Шестой день третьего месяца весны 36-го года со дня окончания Последней войны
