Читаем без скачивания Адептус Астартес: Омнибус. Том I - Энди Смайли

— Мы привели все корабли в боевую готовность, — заметил Векк, — просто на всякий случай. Но, похоже, У архимагоса Хоботова есть свои планы, которыми он не удосужился поделиться с нами.

— Я… я свяжусь с ним. Мы выясним, что он задумал. — Правда, Хлур уже знал ответ на свой вопрос, в конце концов, он получил должность консула не из-за больших связей.

Существовало два типа операций, в которых задействовали космодесантников. Первый, крайне часто встречающийся, — хирургическая атака. Малые по численности, но превосходящие по качеству, вооружению и организации войска отправлялись на строго конкретное задание, выполняли его и тут же покидали пола боя. Врагу наносился сокрушительный удар, атака проводилась настолько молниеносно, что противник зачастую просто не понимал, откуда исходит опасность. Неприятель не может обороняться, если не знает, что воюет.

Космодесантники превосходили всех в подобного рода операциях. Они мгновенно разворачивались, продвигались четко и уверенно по любой поверхности, принимали на себя огонь и отвечали на него троекратно. Они были самыми лучшими наступательными войсками во всей Галактике. Испивающие Души специализировались на корабельных абордажах и десантных высадках с использованием посадочных челноков, специалисты даже говорили, что среди Адептус Астартес мало Орденов могло с ними сравниться. Их тактика базировалась на собственной скорости и замешательстве противника и, как показал штурм звездного форта, была дьявольски эффективна.

Второй тип операций, более серьезный, встречался гораздо реже. Иногда в тысячах войн Империума, шедших практически одновременно по всей Галактике, возникали ситуации, когда речь шла не о победе, а о стратегии, чести и славе. Опорный пункт, потеря которого грозила прорывом линии обороны. Космический порт врага, угрожающий целому сектору. Крепость, чья важность была столь огромной, что стоила любых потерь, пусть даже все войска Императора падут обескровленными у ее ворот. При таких обстоятельствах ставки превосходили все разумные пределы, враги становились неустрашимыми, а сила разума и вера в Святой Трон превращались в такое же оружие, как цепной меч и верный болтер, ибо Империум рожден только для победы. Тогда космодесантники занимали позиции и готовились умереть, если понадобится.

Их тренировали для первого типа миссий, но предназначены они были для второго.

Только эта мысль не позволила гневу Сарпедона превратиться в отчаяние. Они сделали все, что от них требовалось: провели атаку хирургической точности, превосходящую любые потуги имперских войск, прожгли себе путь сквозь орды мутантов и преступников, выставленных Ван Скорвольдами на их пути. Пережили страшную потерю — потерю Кэона, но овладели каждой запланированной целью за максимально короткий срок. Они буквально следовали всем принципам ведения атаки воина-философа Дениятоса — были быстрыми, хладнокровными, бесстрашными и безжалостными, гордыми и смертоносными.

Но этого оказалось недостаточно. Цель украли из-под носа те, кто осмелился назвать себя союзниками Испивающих Души. И теперь первый тип миссии опасно приблизился к тому, чтобы стать вторым.

— Оскорбление нанесено не вам. — Голос Кэона походил на шепот, командор уже умирал. — Вы — избранники Императора. Оскорбление, нанесенное вам, — это оскорбление самого Императора, квинтэссенция ереси.

Сарпедону было больно видеть его таким, ведь еще недавно могучий воин отдавал приказы голосом, от которого дрожали стены.

Капеллан Иктинос стоял рядом с ним, наблюдая за смертью командора через бесчувственные красные глаза вечно надетой на лицо маски. Когда Кэон умрет — не если, а когда, — Иктинос поможет провести предписанные обычаями ритуалы, пока апотекарий Паллас будет удалять прогеноиды прославленного ветерана для транспортировки обратно на корабль Испивающих Души.

Капеллан молчал. В минуты кризиса, когда затихала битва, он наблюдал и выносил решение, не произнося ни слова, а потом докладывал высшим эшелонам Ордена о степени морали во время операции.

— Они будут молить о пощаде, лорд Кэон, — поклялся Сарпедон. — Они узнают, как Испивающие Души отвечают за поруганную честь.

— Испивающие Души не могут принять последний бой здесь, Сарпедон, среди скверны и зловония мутантов. Не позволяй загнать себя в ловушку, не позволяй угрожать себе, не поддавайся, не отступай. Если придется сражаться, помни, для чего мы рождены: бей быстро, сильно и никогда не оглядывайся.

Кэон договорил на последнем дыхании, его глаза медленно закрылись, грудь вздыбилась, пытаясь втянуть хотя бы каплю кислорода, зазубренные красные линии на мониторах Палласа угрожающе подпрыгнули. Яд уже проник в мышцы командора, теперь настал черед легких.

Его жертва не напрасна, поклялся сам себе Сарпедон перед оком всевидящего Дорна, Орден победит, его честь будет восстановлена. Там, над станцией, находились тысячи сильных, модифицированных гвардейцев, войска Адептус Механикус, и все они содрогнутся перед гневом Испивающих Души.

Стоп. О чем он думает? Сражаться с силами боевого флота? Мало славы в такой битве. Он и его Испивающие Души должны выполнить свой долг здесь, ибо они — космодесантники, лучшие и должны быть лучшими во всем. Нельзя просто напасть и отобрать Копье Души, как поступил бы любой другой солдат. Должен быть другой путь.

Воин-философ Дениятос, величайший герой Ордена, за исключением самого Рогала Дорна, писал о силе, которую внушали Испивающие Души, просто стоя на месте. Им не нужно было ввязываться в драку, чтобы победить, — порой одна лишь их слава заставляла противников сдаваться без единого выстрела. Конечно, такие случаи происходили редко — враги Империума обычно слишком глупы и развращены, чтобы вовремя отступить. Но Адептус Механикус и флот Хлура — имперские слуги, прекрасно понимающие, как опасен разгневанный космодесантник.

Не надо угрожать слишком сильно. Администратуму, под командованием которого находился линейный флот, нужен форт. Испивающие Души станут удерживать станцию, потребуют обратно Копье Души и покинут плацдарм только тогда, когда им вернут священную реликвию. Конечно, придется убедить своих бывших союзников в том, что угроза вполне реальна, разместив людей у оборонных систем станции и подготовившись к нападению. Но гвардейские подразделения и войска Адептус Механикус просто не осмелятся напасть, зная, что космодесантники контролируют территорию. Разумеется, сначала будет парочка хвастливых заявлений, обычные бюрократические проволочки, но командующий консул Администратума Хлур — имя всплыло в памяти Сарпедона из инструктажа перед миссией — никогда не осмелится всерьез рассмотреть вариант сражения с Испивающими Души.

Да, это должно сработать. Они признают свою ошибку, отдадут обратно Копье Души с раболепными извинениями, и десантники отправятся домой с триумфом, забрав с собой тело Кэона. Именно так Орден стал тем, что он есть, отказываясь отступать или склоняться перед слабостями людей второго сорта. Они — избранники Императора и отвечают только перед Императором, а не перед медной жестянкой, полумашиной, техножрецом или прикованным к столу бюрократом Администратума.

Достаточно сражений. Все реальные враги уничтожены, потери минимальны, но погиб лучший из Испивающих Души. Пришла пора решить конфликт без кровопролития, таким образом, чтобы десантники восстановили поруганную честь и вернулись домой без потерь, со священной реликвией Ордена. Это место многого им стоило, и, как только этот неприятный инцидент разрешится, они уберутся отсюда как можно скорее.

Сарпедон отдал честь Кэону и вышел из часовни, оставив Иктиноса бодрствовать над телом.

Пора приготовиться к обороне.

Глава третья

Хотя флотские офицеры, собравшиеся на борту «Упорного», были представителями старой военной аристократии и никогда бы не посмели проявить слабость перед логистами или младшими чинами, сейчас большинство из них пребывали в состоянии тихой паники.

Посредине капитанского мостика стоял голографический сервитор, его торс раскрылся мясистыми лепестками, показывая картину, проецируемую на переднюю часть обзорного экрана.

Многие впервые видели космодесантника, если не считать манекенов в витринах да цветных картинок в схолариумах или часовнях кадетских школ. Его лицо было иссечено шрамами, не такими, которыми были отмечены большинство флотских офицеров, считая их своеобразным знаком призвания, но сотнями крохотных ранок, за многие годы превративших человека в воплощение войны, в утес, постоянно подвергающийся ударам волн. Возраст Испивающего Души не поддавался определению, в нем юношеская сила соседствовала с усталостью от времени, а глаза сияли опытом и молодым бездумным фанатизмом. Голова человека была обрита, а из-под массивного темно-пурпурного воротника доспехов выступал защитный капюшон. На плечевом бронированном щитке виднелся знак потира, символ Ордена, перекликавшийся с эмблемой крылатой чаши, ярко сиявшей на груди воина.