было. А что касается холодного, то оно слишком красиво, чтобы наматывать на него кишки тех отморозков.
В конце концов у какого взрослого мужчины не живёт в душе тот ребенок, который хотел бы иметь раритетную коллекцию зеленых солдатиков в полном составе.
Только у меня вместо солдатиков, превосходная коллекция отличного оружия.
И может когда-то она мне и действительно пригодится, но не сегодня. Я на арене и в убийствах не просто так свой дар прокачивал: надо применять на практике.
А наёмники меня прикроют снаружи и будут моей подмогой так скажем по ту сторону дома. Так что я вышел из своей тайной комнаты, посасывая конфетку и вновь нажал на кнопочку.
* * *
Часы показывали без десяти восемь вечера, и я как раз доставал из духовки горячий пирог с грибами. Возможно, успею перекусить до прихода «гостей», чтобы не набрасываться на еду при них — таковы уж правила высшего общества. Все аристократы на чужих приемах едят как пташки, а хозяева и вовсе могут не притрагиваться к еде, заботясь о том, чтобы гости были всем довольны.
И я более чем уверен, что для моих всё будет идеально устроено, ведь много ли мертвецам надо?
Размышляя о том, как я встречу незваных визитёров, я понял, что времени на ужин не осталось. Ведь многие аристократы схожи в одном: они делают свои заявления в самый последний момент перед началом действий.
И вот мне пришло сразу двадцать уведомлений на телефон от двадцати разных семей: они объявили войну Добрыниным.
По закону я исключён из своего рода, но это ещё не полное юридическое изгнание. Существует несколько официальных форм отстранения, и в моём случае я, например, не могу пользоваться привилегиями рода и наследовать что-либо от него. Но и враги рода не имеют права нападать на меня, ведь я больше не его часть. Однако, похоже, им это безразлично…
Едва прекратились звуки поступающих сообщений, как снаружи, на улице, раздался гул тяжёлой техники. Я выглянул в окно: по улице двигались колонны солдат в касках, сидящих на бронетранспортёрах. Какие молодцы: в полной экипировке, с оружием наготове, и их так много. Отличная подготовка, а у меня лишь пирог с грибами…
В соседних домах
— А ничего, что они уже высаживаются и вот-вот начнут штурмовать двери? — Арбуз почесал затылок.
— Наш непосредственный начальник Геннадий Дмитриевич, — отчеканила Дылда с дерзкой улыбкой. — Пока он не отдаст приказ, мы не действуем.
— Но он же… — начал было Арбуз.
— Мы в курсе, что начальник в уборной, — Серый швырнул яблоком в Арбуза. — Или ты у нас тут самый умный и надеешься, что тебя в шестьдесят лет походы в туалет беспокоить никогда ничем не будут?
— Довольно цапаться, девчонки, — до ушей собравшихся донёсся смыв. — Пора проветрить форточки.
— И правда пора, — Арбуз зажал нос и прихлопнул дверь уборной за начальником.
Но Геннадий церемониться не любил: один его удар кулаком, и Арбуз уже пробил своим телом окно и оказался на улице.
— Я имел в виду: огонь! Начать из всех окон огонь! — загорланил после этого хриплым довольным голосом одноглазый Геннадий и повторил это в рацию.
По его приказу разом сразу из нескольких домов засвистели автоматные, пулемётные очереди и полетели гранаты по незваным пришельцам в касках.
Арбуз же спрятавшись на улице в канаве, тоже поспешно достал пистолет и выругавшись матом, начал палить по ногам врагов из-под кустов.
Тем временем
Гравитация — штука не хитрая, всё, что содержит хоть какую-то энергию, подчинено мне. Я неспешно выбрал своей целью мозги двух солдат, ворвавшихся в мою кухню.
Я сконцентрировал вокруг их мозгов энергетическое поле такой мощности, что оно должно было вызвать мгновенный перегруз и размозжить их мозг. Картина может и не самая приятная, но зато довольно быстрое убийство.
Первый пал: из-под шлема потекла кровавая жижа.
— А ты чего застыл? — вопросительно посмотрел я на второго, который не сдвинулся с места ни на миллиметр, хотя его мозг уже должен был превратиться в кашу на тёплом полу с подогревом.
Я усилил энергетическое воздействие до предела, и теперь самому стало не по себе от этого солдата: почему он до сих пор не мёртв? Кто он такой, чёрт возьми?
Тем временем он навёл на меня ружьё с усиленными электрическими импульсами. Что ж, ждать, когда он выстрелит, я не стал: направил разряд энергии на его руку, раскрошив кости и хрящи в мелкие осколки. Солдат застонал от боли, и я на долю секунды успокоился. Выходит, он обычный смертный.
Я сосредоточился на его сердце и сжал его энергетическим полем гравитации до плоского листа, словно под прессом.
Но вопрос остаётся: почему я не мог воздействовать на его мозг? У него что, его нет? Но этого быть не может: он ходит, держит оружие и вполне способен кричать, как живой. Или для этого мозг не нужен? Странно всё это. Я, конечно, не анатом, но трепанация его черепа потом не помешала бы, чтобы узнать, что там внутри.
— Окружаем! — проревел где-то в соседней комнате мужчина громким голосом. И ему явно было тяжело перекричать ужасный свист пуль, разносившийся теперь почти повсюду, особенно взрывы.
— Кого вы собрались окружать, дорогие гости? Лучше слетайте по-быстрому на чердак за банками, а то я не прочь варенья с чайком, — встретил я с десяток бойцов в весёлом расположении духа.
Они, кажется, тоже обрадовались нашей встрече, но не успели устроить канонаду в мою честь, как внезапно взлетели вверх.
— Ах да, простите, парни, банок нет, забыл. Год был слишком суровым, поэтому из запасов только это, — я пожал плечами и быстро активировал одну опцию на мини-пульте у себя в кармане.
Из потолка выдвинулись тридцатисантиметровые острые лезвия. При резком движении солдаты стали причиной кровавого дождя. Оружие, выпавшее из их рук, я аккуратно направил на диванчик — пусть полежит на будущее.
И тут вижу, в большой арке поджидает новая толпа. Церемониться они не стали: закидали меня гранатами и спрятались за стеной.
Но всё добро должно возвращаться к хозяину, верно? Я притянул их к гранатам обратно и расслабился, взмывая под высокий потолок и активируя защитный гравитационный барьер.
Лечу себе, словно плыву на спине, закинув руки за голову, а подо мной столько ярких красок: сначала серые, потом огненно-рыжие, а под конец алые. Только шум от всех
