Ромку вздернули на ноги и повели по темным переходам. По дороге он заметил несколько безжизненных тел, наскоро оттащенных в угол. Его затошнило.
В темном закоулке, образованном изгибом стены дворца правителя Мешико и отвесно поднимающейся вверх скалой, метались голоса. Грубый мужской настойчиво убеждал:
– Сделаешь. Вот зелье, хватит и нескольких капель. Он умрет дня через два, поэтому на тебя никто не подумает.
– Куаутемок, я сказала: нет, – резко ответил женский, истерично забираясь в верхние регистры.
– Бери, я сказал, иначе…
Послышалась возня, звонкий шлепок пощечины, глухой звук бьющейся глиняной плошки и тяжкий гул полновесного удара. Наступила тишина.
Мотекусома сидел на золотом троне, перенесенном из его дворца в главный зал дворца Ашаякатля. Несколько касиков и солдат с аркебузами наготове прятались в закутке, отгороженном ширмами в дальнем конце зала. Остальные слуги толпились в прилегающих комнатах, готовые исполнять любой каприз своего повелителя.
Мотекусома перевел в этот дворец весь свой обиход – слуг, жен, крупнейших сановников, советников и военачальников. По-прежнему совершалось его ежедневное купание. По-прежнему к нему приходили посланцы из самых отдаленных земель и привозили дань. Все городские дела теперь тоже вершились здесь, под пристальным оком Кортеса. Посетители проходили теперь не через главные ворота, а через боковой вход и подолгу ждали, перед тем как предстать перед великим правителем.
Сейчас к трону приближались несколько касиков, среди которых были и племянники настоящего Мотекусомы. Все они устремили глаза в землю и трижды поклонились.
– Что привело вас ко мне? – спросил правитель из-за перьевой завесы.
– О великий! – начал один. – Мы явились узнать, не надо ли тебе чего, всего ли у тебя в достатке. Достаточно ли скоро слуги выполняют твои указания?
– Да, любезные мои подданные. Мне очень приятно провести несколько дней в обществе наших друзей, – он сделал ударение на слове «наших».
– Но в городе ходят слухи…
– Не стоит верить слухам, – мягко оборвал касика Мотекусома, памятуя о том, что либо Марина, либо падре Херонимо внимательно слушают их разговор. – Переезд произошел по моему собственному желанию. К тому же вы все слышали слова жрецов, которые передали волю Уицилопочтли, одобряющего это мое решение.
– Как прикажете, повелитель. Но знайте, из Наутлы пришел гарнизон во главе с доблестным…
– Вон отсюда! – вскричал Лже-Мотекусома.
Не поворачиваясь спиной и кланяясь до земли, касики покинули зал. Последним за дверь вышел Куаутемок.
Из небольшой дверцы за троном появился Кортес.
– Зачем вы с ними так грубо? – вполголоса съехидничал он. – Подданные все же, да и любят они вас, кажется, неподдельно.
– Я с трудом удерживаю их от резни, – прошипел в ответ Лже-Мотекусома. – Каждый день они приходят и намекают на одно и то же. Жрецы мутят воду, заявляя, что получили откровение от некоторых богов. Мол, я нахожусь в плену. А если вспыхнет мятеж, то они, пожалуй, могут поставить над собой другого сеньора. Чтобы хоть как-то погасить зачатки заговора, мне пришлось арестовать нескольких видных касиков из ближайших поселений и посадить их на цепь. Уицилопочтли и Тескатлипока вновь заговорили через своих жрецов. Они, дескать, недовольны тем, как пренебрежительно относятся к ним белые люди. Если им придется соседствовать с крестом, то они намерены оставить страну. Если Мешико желает их сохранить, то всех пришельцев надо перебить, ибо они – насильники и святотатцы. Пятерых великих касиков испанцы держат в цепях, а священные предметы перелили в слитки! Перелили?!
– Ладно, не горячитесь, – примирительно промолвил Кортес.
В глубине души он понимал, что если перегнуть палку, то Лже-Мотекусома не пожалеет ни своей жизни, ни жизни сына и спустит на них тысячи мешикских солдат.
– Я хотел сообщить вам, что любезный Гонсало де Сандоваль собрал все железные части, паруса, такелаж, смолу и даже один компас, оставшиеся от армады, и переправил их в Мешико вместе с двумя кузнецами и их инструментом.
– Зачем? Вы что, собираетесь тут флот строить?
– А вы догадливы, – усмехнулся Кортес. – Поскольку дела у нас не заладились, мне стоит укрепить свои позиции. Посему я решил построить две бригантины для плавания по озеру. Пока две, – многозначительно добавил он.
– И вы надеетесь, что два жалких суденышка смогут переломить ход истории?
– Не переломим, так хоть сокровища вывезем. – И Кортес с улыбкой повернулся к двери.
В этот момент в тронный зал вошел один из приближенных Мотекусомы. В руках он держал несколько кусочков материи, на которых были сделаны рисунки и записи. Великий правитель принял листочки из его рук и долго разглядывал их. Настороженный Кортес замер в дверях. Мотекусома подозвал его и показал рисунки, на которых были изображены несколько кораблей под испанскими флагами.
– Слава богу! Помощь пришла вовремя! – выдохнул капитан-генерал. – А написано-то что?
– В гавань, где высадились и вы, прибыл флот из восемнадцати кораблей с большим количеством людей и коней. Командует ими, судя по описанию, небезызвестный вам Панфило де Нарваэс. Часть людей отправилась в Вера-Крус, часть – в рейд по побережью и в Санта-Мария-де-ла-Витториа, но самый большой отряд под предводительством адмирала идет на Семпоалу. Потом они наверняка двинутся на Мешико. Я бы на вашем месте подумал о возвращении на родину.
– Хотите от нас избавиться?! – Кортес подозрительно взглянул на Лже-Мотекусому.
– Не я, а наш общий друг. Армада может прибыть только с Кубы, значит, снарядил ее Веласкес. А вы, дон Эрнан, верите в его доброе к вам расположение? Он жаждет увидеть вас в цепях.
Кортес угрюмо кивнул.
– Послушайте, Эрнан, у меня к вам есть предложение. Отпустите моего сына, тогда я созову совет касиков и принесу вам вассальную присягу.
– Не мне, – поправил Кортес. – А великому королю Испании.
– Но принимать-то ее будете вы. Может, Нарваэс поостережется заковывать в цепи такого героя?
– Я подумаю, – ответил капитан-генерал.
– Думать некогда, они идут форсированным маршем. Туземцы, наученные вами, всячески помогают посланцам богов едой и людьми, поэтому через пару недель они будут здесь. Если хотите что-то спасти, то начинать необходимо сейчас.
– Как только касики соберутся и скажут «за», ваш сын будет свободен. – С этими словами Кортес развернулся и вышел из зала.
В коридоре он позвал самого верного и преданного своего капитана:
