Не знаю, как сложились судьбы у таких, как я. У меня появились новые друзья, которые спасли меня, поддерживали родственники, работа заставляла стойко держаться. Ведь на руках осталась маленькая дочь, которую надо было вырастить, воспитать, дать образование, а одной это сделать нелегко. Трудные годы, и нелегкими они были, я думаю, не только для меня. Сейчас я директор одной из новосибирских школ Я благодарна и коллективу моих учителей, которые поддерживали меня в трудное время.
Но все ли сделало правительство, Министерство обороны? Ведь потеряны для страны молодые, умные, полные сил ребята! Кто восполнит горечь утраты женам, родителям, детям?»
Из письма бывшего члена экипажа К-8 старшины 1-й статьи запаса Петра Федоровича Величко: «Прочитал вашу статью... и был глубоко потрясен, что наша лодка погибла! Я прослужил на ней с 1961 по 1964 год включительно, последние два года был старшиной команды машинистов спец-трюмных энергоустановок. Командир у нас был капитан 2-го ранга Андросов — очень умный, грамотный, наш человек и отец. До сих пор Вас вспоминаю добрым словом. Старшим помощником у нас тогда был Каширский, а до этого у нас же он был замполитом. Командиром дивизии был капитан 3-го ранга Ю. Белов, которого мы все уважали и любили, как человека и большого специалиста своего дела. Из старшинского состава я помню: Матросова, Рудь Володю, Сашу Грицацуева, Юру Федорова, Щербакова Анатолия, Подлатова, Васильева и Яшку-кока, остальных не помню, ведь прошло почти тридцать лет.
Так случилось, что перед самой демобилизацией меня послали на учение в море на подлодке К-11 аналогичного проекта, а когда мы пришли, то моих товарищей уже демобилизовали, и я не знаю их адресов до сих пор. После демобилизации мне пришлось поработать в НИИ атомных реакторов г. Мелекесса и на Камчатке ремонтировал две атомные лодки. Теперь мне 52 года Два года как на пенсии. А снится она мне (подлодка) чуть ли не каждый день. Все трудности гражданской жизни кажутся мелочами по сравнению с теми, которые мы перенесли, когда служили на К-8.
Я несколько раз, будучи уже на гражданке, поздравлял экипаж К-8 с праздником нашим военным, но ответа не получал ни от кого и теперь из газеты узнал, что она почти через пять с половиной лет погибла. Честно признаюсь, я рыдал так, как не плакал над родителями. Как бы мне хотелось встретиться с товарищами, хотя бы с некоторыми из них, ведь у нас, конечно, есть что вспомнить... Мы давали подписку на 20 лет молчать, а теперь-то другое время! Прочитал в статье, что члены экипажа К-8 мечтают установить в Ленинградском соборе мраморную плиту с именами павших. Так неужели мы, которые демобилизовались раньше, останемся в стороне! Конечно, нет, я уверен, что все, прочитав статью, были ошеломлены этим событием... Когда моя жена Валя, прочитав газету «Комсомольская правда», в которой сообщалось о встрече моряков-подводников с подлодки К-19 на Кузьминском кладбище в городе Москве, спросила: «Петя, тебя это, кажется, не касается?» — я ответил: «Как это не касается! Мы же ее спасали! Тогда, во время моей службы, она тоже потерпела страшную аварию и нам ее удалось спасти и прибуксировать в базу». Я поехал в Москву с сыном, хотя работал тогда на шахте. Но тогда со своего экипажа я никого не встретил... Помогите, пожалуйста, может, кто-нибудь еще ищет! Мой адрес Ростовская область, город Шахты, 16, улица Сельская, дом 52, Величко П. Ф.».
Почти четверть века длилось забвение подвига моряков К-8.
Однако, несмотря на запреты и умолчания, все эти долгие годы ходили по рукам стихи самодеятельных поэтов, стихи, посвященные К-8.
Мы на той широте и на той долготе,Только робко Атлантика лижет борта,Но погода не та да и воды не те —Тишина над водой, полный штиль — красота!За бортом, как слеза, голубая водаИ веселого солнца играют лучи.От недавнего здесь не осталось следа,Только сердце о прошлом истошно кричит.Это было апрельским трагическим днем.Дым угарный людей по отсекам косил,Трое суток боролись ребята с огнем,На четвертые уж выбивались из сил.И тогда, словно смерч, налетел ураган.И Атлантика вздыбилась, словно стена.Как взбесившийся зверь, бушевал океан,Все безумство на лодку обрушив сполна.Грозно волны разинули жадные рты,Будто дан им приказ: «Ничего не жалеть!»Окаянная сила ломала хребтыДаже самых могучих стальных кораблей.Но ползли, ползли океана валы,А в пучине бездонной могильно темно.Оголтелые ветры упрямы и злы,И подводная лодка уходит на дно.В небе желтой разлукой застыла луна,И вода океана свинцово густа,И над лодкой росла и росла глубина,Прогибала шпангоуты тяжесть пласта.Разве может такое забыть человек?От подводного стона леденеет душа.Это море ворвалось в центральный отсек,Переборки стальные со злобой круша.От огромного горя немеют уста,И с надрывом стучат ошалело сердца.Лишь моряцкая совесть кристально чиста:Все погибли, но выполнили долг до конца.
* * *
В судьбах кораблей, как и в судьбах людей, бывает много совпадений. Однако в судьбе К-8 эти совпадения носят почти мистический характер. Таинственные незримые роковые нити связали ее с другой атомной подводной лодкой, чья судьба была столь же трагична.
Военно-морской флаг был поднят на третьей советской атомной субмарине К-8 31 декабря 1959 года, а всего двенадцатью днями раньше на противоположном берегу Атлантики флаг был поднят на американской атомной подводной лодке «Скорпион».
Прошло несколько лет, и вот однажды, выйдя в полигон для отработки курсовой задачи, К-8 обнаружила, что рядом с ней маневрирует неизвестная атомная лодка. Какое-то время обе лодки находились в пределах взаимного прослушивания друг друга гидроакустическими станциями, затем неизвестная лодка ушла. Когда же после возвращения в базу командир К-8 доложил об имевшем место гидроакустическом контакте, то ему сообщили, что, по данным агентурной разведки, «неизвестная подводная лодка» была атомной подводной лодкой ВМС США «Скорпион». Так судьбы двух атомоходов, пересекаясь на боевых курсах, оставили первый таинственный след.
В 1965 году К-8 выполняла стрельбу боевой торпедой, и та внезапно навелась на саму стрелявшую подводную лодку. От гибели К-8 тогда спасла лишь быстрота действий командира и экипажа На этот раз «восьмерке» удалось перехитрить судьбу! Но это не удается сделать «Скорпиону»!
Спустя три года «Скорпион» уходит на свою первую боевую службу в Средиземное море. И хотя в период плавания по Средиземному морю на самом «Скорпионе» никаких происшествий не случилось, на душе американских подводников было тяжело. В это время невдалеке от них у побережья Тулона внезапно погибла со всем экипажем французская подводная лодка, унеся навечно в пучину и тайну своей гибели. Но на обратном пути «Скорпион» внезапно пропадает. Береговые акустические станции зафиксировали лишь страшный подводный взрыв. К месту предполагаемой катастрофы устремились спасательные суда, но все было напрасно: ни лодки, ни одного из полутора сотен членов экипажа спасти не удалось.
Прошли многие годы, пока Пентагон наконец не раскрыл тайну гибели американского атомохода «Скорпион» убила его же собственная торпеда, которая внезапно развернулась в сторону подводной лодки, точно так же, как это было тремя годами раньше на К-8!
Через два года после гибели «Скорпиона» советский атомоход К-8 отправился в свой первый (и, как оказалось, последний) поход в Средиземное море. Едва советские подводники преодолели Гибралтар, как Средиземноморье потрясла катастрофа — у побережья Тулона таинственно гибнет французская подводная лодка «Эридис», того же проекта, что и погибшая два года назад «Сибилла». Поразительно, что обе французские субмарины пропали практически в одном и том же районе...
Как и «Скорпион», К-8 успешно выполнила свою задачу в Средиземном море. Когда же, выйдя в Атлантику, она достигла района гибели «Скорпиона», на ней произошел пожар, а после трех суток отчаянной борьбы подводная лодка гибнет, опустившись на океанское дно в каких-нибудь трехстах милях от американского атомохода. Зловещий рок, погубивший две атомные субмарины, словно удовлетворенный полученной жертвой, затаился на много лет, затаился, чтобы вновь явить людям таинственную связь времен и событий.
