Испуганный Дэррик поднялся на трясущиеся ноги. Его не оставляло ощущение, что с руки его что-то свисает, но когда он опустил глаза, то ничего не увидел. Возможно, это просто еще раз сломалась ключица, но этот раз чем-то отличается от предыдущего.
Дэррику показалось, что он слышит голос Мэта Харинга, но он знал, что Мэт никогда не приходит, когда на отца друга накатывает дурное настроение. Даже отец Мэта в таких случаях старается держаться подальше.
Стой прямо, я тебе сказал, – взревел отец.
Он был высоким и грузным мужчиной, с большим животом и широкими, как рукоять секиры, плечами. Руки были большие, грубые, в мозолях от тяжелой работы и бесчисленных трактирных драк. А кудрявая копна темных волос была под стать курчавой бороде, доходившей до середины груди.
– Я не могу быть тут, – пролепетал оцепеневший Дэррик. – Я был моряком. Здесь была церковь.
Тупой, бесполезный выкормыш. - Отец схватил его за руку и яростно встряхнул. – Кто сделает из такого, как ты, моряка? - Он оскорбительно захохотал. – Тебе приснился один из дурацких снов, которые ты видишь, когда прячешься здесь, отлынивая от работы.
С горящим от стыда лицом Дэррик оглядел себя. Он стал мальчиком не старше восьми-девяти лет. Отцу нечего бояться. И все же отец вел себя с ним как с самым лютым противником, с которым он когда-либо встречался.
Отец отвесил ему оплеуху, и голова зазвенела от боли.
Не отводи глаз, когда я с тобой разговариваю, мальчишка, - приказал он. – Чему-чему, а уж уважению-то я тебя быстро научу.
Слезы бежали по щекам Дэррика. Сперва он ощутил их жар на своей коже, а потом, когда капли достигли дрожащих губ, почувствовал и их соленый вкус.
Взгляни на себя, сопливый трус! - рявкнул отец, снова занося руку. – У тебя же ума не хватит даже на то, чтобы выкрутиться.
На этот раз на голову Дэррика опустился подзатыльник, и мир завертелся в обратную сторону, принеся воспоминания о том, как на прошлой неделе отец побил трех дюжих караванщиков, с которыми подрался на грязной улочке перед таверной «Хромая гусыня». Мясником отец был весьма посредственным, но как с кулачным бойцом с ним мало кто мог сравниться.
Ты накормил скотину, как я тебе велел, мальчишка?
Осторожно заглянув за край сеновала, боясь узнать ответ, Дэррик увидел, что корыта для корма и ведра пусты.
– Нет, – прошептал он.
Правильно, - согласился отец. – Не накормил. Я просил от тебя так мало, потому что знаю, что не стоит ожидать большего от такого идиота, как ты. Но у тебя не хватило соображения даже на то, чтобы накормить и напоить скот.
Внутри Дэррика все сжалось. Он знал, что, когда отец в таком настроении, оправдаться нельзя. Если бы он даже накормил коров и свиней, отец все равно отыскал бы вину, сказав, что он дал им слишком мало или слишком много. Желудок Дэррика переворачивался, словно он плыл по штормящему морю.
Но откуда он знает про связь тошноты и шторма? Наверное, из одной из подслушанных историй, которые рассказывают в трактирах, где отец частенько коротает вечера. Дэррик обычно сидел снаружи, у дверей, – отец всегда норовил запереть его дома, но вечерами мать редко бывала там, а Дэррик слишком боялся оставаться один.
Так что Дэррик тайком следовал за отцом от кабака к кабаку. Ему не составляло особого труда оставаться незамеченным, потому что отец вечно был пьян в стельку и поглощен мыслями лишь об очередной кружке. Но он был его отцом, самым неизменным пунктом в жизни Дэррика, потому что матери никогда не оказывалось рядом.
…нетам…
Дэррик медленно выдохнул, уверенный, что слышал только что голос Мэта Харинга. Но этого же не может быть, так? Мэт мертв. Он погиб… погиб…
Где погиб?
Дэррик не мог вспомнить. Собственно, он и не хотел вспоминать. Мэт погиб где-то далеко от его семьи, и виноват в этом был Дэррик.
Ты на Черной Дороге, – сказал из ниоткуда мертвый Мэт. – Это все фокусы демона. Не сдавайся…
И снова голос Мэта исчез вдали.
Руку Дэррика оттягивала какая-то тяжесть.
Что это такое, мальчишка? - Отец рванул Дэррика, разворачивая его, и продемонстрировал веревку с завязанной на конце петлей. – Ты решил поиграть со мной?
Дэррик молчал. Он не мог говорить. Всего несколько дней назад он, используя приемы, которые узнал от Мэта, а тот – от своего дяди-моряка, сплел эту веревку из всяких обрывков, на которых фермеры приводили к мяснику животных на заклание.
Несколько дней Дэррик думал о том, чтобы повеситься и положить конец всему.
Ты не смог сделать этого, не так ли, мальчишка? – Отец тряхнул веревку, и петля на конце закачалась.
Дэррик плакал и дрожал. В носу клокотало, и он знал, что звучит это ужасно. Если он попытается заговорить, отец лишь посмеется над ним, да еще ударит, чтобы говорил четче, и не остановится, пока Дэррик не лишится сознания. Он знал, что еще долго будет чувствовать во рту вкус крови разбитых губ и разорванных изнутри осколками зубов щек.
Только на этот раз у отца на уме было что-то другое. Он перебросил веревку через стропило и поймал спустившуюся петлю.
Я как раз размышлял, сколько времени пройдет, прежде чем ты решишься предпринять что-нибудь подобное, - заявил отец. Он прикинул на глаз высоту потолка и подтянул петлю чуть пониже. – Ты хотел просто повеситься, мальчишка, или сломать себе шею при падении?
Дэррик не мог ответить.
Все было совсем не так, - прошептал откуда-то Мэт. – Я нашел веревку. Я, а не твой отец. Я отобрал ее у тебя в тот день и заставил пообещать, что ты никогда не попытаешься сделать ничего такого.
Дэррику показалось, что он почти вспомнил, но затем память вновь ускользнула от него.
Отец примерил петлю к его шее и ухмыльнулся. Дэррика обдало кислым винным перегаром.
Я думаю, сломать шею – путь для трусов. Я не могу позволить, чтобы мой ублюдочный сынок боялся смерти. Нет, ты встретишь ее как мужчина.
Это демон! - крикнул Мэт, но голос его сорвался, словно он кричал против сильного ветра. – Осторожно, Дэррик! Ты можешь поплатиться жизнью, и если демон заберет ее на Черной Дороге, она навсегда станет его!
Дэррик знал, что должен бояться, но он не боялся. Умереть будет просто. Жить – вот что трудно, спотыкаться обо все страхи, ошибки и боль. Смерть – медленная или быстрая – принесет облегчение.
Отец затянул потуже узел петли где-то сбоку, под его нижней челюстью.
Время пришло, - прорычал он. – По крайней мере, когда эта история обойдет город, все скажут, что мой сын ушел с мужеством его папочки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
