Да, его вызвало МО, чтобы уладить одно дельце.
Я взглянула на Дэймона, лицо его хмурилось.
— Непохоже, что в тот момента он был озабочен решением каких-то проблем.
Люк улыбнулся, загадочно и печально.
— Ну, это как посмотреть. — Он отвернулся и помолчал. — Так сказал бы Пэрис.
Я откинулась на руку Дэймона, намереваясь расспросить его об этом Аэруме попозже. Машина сбросила скорость на повороте, из-за ельника выглянул бревенчатый дом — очень большое, очень дорогое сооружение в два этажа, размером с добрых два дома.
Должно быть, бар Люка процветал.
Машина остановилась перед дверью в гараж. Люк выпрыгнул наружу и зашагал к дому. Остановившись перед воротами, он откинул крышку панели управления и быстрыми, проворными пальцами ввел код. Створки плавно поднялись.
— Заезжайте, — бросил он, ныряя под дверь.
Когда машина въехала в гараж, мне уже не терпелось выбраться наружу. Я встала на цементный пол дрожащими ногами, не чувствуя спины и всего, что находилось ниже. Заставив кровь двигаться снова, я вышла на солнечный свет. Для августа было ощутимо холодно. Градусов двадцать. Не больше. Или уже наступил сентябрь? Я понятия не имела, какой сейчас месяц, не говоря уж о дне.
Но здесь было красиво. Единственными звуками были щебетанье птиц и шорох лесных обитателей. Приятно голубело небо. Да, здесь было прелестно, и мне вспомнился… мой дом.
Дэймон, подойдя сзади, обнял меня за талию. Он наклонился и положил подбородок мне на макушку.
— Не убегай так.
— Я и не убегала. Просто вышла из гаража, — сказала я, кладя руки на его сильные предплечья.
Он опустил голову и коснулся колючей щекой моей щеки.
— Слишком далеко для данного момента.
В любое другое время я бы сделала ему строгий выговор, изобразив, что обиделась, но я же понимала, почему он так говорит.
Я развернулась в его руках и тоже обняла его за талию.
— Все уже в доме?
— Да. Люк говорил, что кто-то из нас позже съездит в город, чтобы купить еды, пока не стемнеет. Похоже, мы все задержимся здесь на некоторое время.
Я сжала его изо всех сил.
— Не хочу, чтобы ты уходил.
— Знаю.
Он протянул руку и осторожно смахнул волосы с моего лица.
— Но только мы с Доусоном умеем менять внешний вид. И я не позволю ему отправиться одному и не отпущу Ди.
Глубоко вдохнув, я расправила плечи. Мне хотелось рвать и метать.
— Хорошо.
— Хорошо? Ты не будешь смотреть на меня злым взглядом Котенка?
Я покачала головой, не поднимая глаз. Внезапно эмоции взяли верх, образуя комок в горле.
— После дождичка в четверг.
Он удерживал меня за щеку раскрытой ладонью.
— Эй…
Я плотно прижалась к нему лицом, вцепившись пальцами в его бока.
— Извини, — проговорила я, с трудом сглотнув.
— Столько всего случилось, Кэт. Не надо извиняться. Сейчас мы делаем то, что можем.
Подняв голову, я заморгала, сдерживая слезы.
— А ты? Как ты?
Он молча посмотрел на меня.
— Ты же не винишь себя за то, что произошло в Вегасе, правда? Это не твоя вина. Ничто из этого.
Дэймон очень долго молчал.
— Идея была моя.
У меня тяжело заворочалось сердце.
— Но мы все согласились.
— Возможно, мы могли сделать что-то другое, — выдавил он, отводя взгляд. Уголки его рта напряглись. — Всю дорогу сюда я думал об этом. Что мы могли сделать еще?
— Ничего.
Мне хотелось стать частью его, чтобы забрать эту скорбь себе.
— Уверены ли мы в этом? — Его голос звучал так тихо. — У нас было так мало времени, чтобы продумать все.
— У нас вообще не было времени.
Дэймон медленно кивнул, его глаза сузились, взгляд переместился куда-то вдаль.
— Ни Эш, ни Эндрю, ни Пэрис не заслужили такой участи. Да, они согласились и знали о риске, но не могу поверить, что они…
Я потянулась вверх и обхватила руками его щеки. В груди заныло, боль становилась физической.
— Мне жаль, Дэймон. Если бы только я могла сказать что-то большее. Знаю, они были частью твоей семьи. И я знаю, что они были частью твоего мира. И все же их смерть — не твоя вина. Пожалуйста, не думай так. Я не могла бы…
Он заставил меня замолчать поцелуем — сладким, нежным поцелуем, который вытеснил из головы все слова.
— Мне нужно сказать тебе кое-что, — проговорил он. — Хотя, быть может, потом ты и возненавидишь меня.
— Что? — Я отпрянула от него, совершенно не ожидая такого комментария. — Я не могу возненавидеть тебя.
Он склонил голову набок.
— Я предоставил тебе множество причин для ненависти в самом начале.
— Да, но только сначала. Потом — нет.
— Ты не слышала того, что я должен сказать.
— Не имеет значения.
Несмотря ни на что мне вдруг захотелось стукнуть его — даже за одно только такое предположение.
— Имеет. — Он вздохнул. — Знаешь, когда в Вегасе на нас обрушилось все это дерьмо, я засомневался. Когда я увидел, что Пэриса убили, а потом Эндрю и Эш, я спросил себя, сделал ли бы я то же самое снова, заранее зная о том, чем это нам грозит.
— Дэймон…
— Когда выходил из машины, я же понимал, что мы рискуем. Я знал, что могут погибнуть люди, и меня это не остановило. А когда я нашел тебя живую и невредимую, я знал, что поступил бы точно так же. — Его яркие изумрудные глаза остановились на мне. — Я бы сделал это, Кэт. Это же так эгоистично! И так неправильно по отношению к другим! Я заслуживаю твоего отвращения.
— Нет, — сказала я, а потом повторила еще раз и еще раз: — Нет, нет, нет! Я поняла, что ты хотел сказать, Дэймон. Но это не заставит меня возненавидеть тебя.
Он стиснул челюсти.
— А должно было бы.
— Слушай, я не знаю, что сказать. Поступил ли ты абсолютно правильно? Возможно, нет. Но я понимаю. Я понимаю, почему Мэтью предал Доусона и Бет, а потом пытался предать нас. Мы все совершаем безумства, чтобы защитить тех, кого любим. Возможно, это и неправильно, но… но это правильно.
Он уставился на меня.
— И ты не можешь казнить себя за это. Вспомни, ты сам говорил мне, что я не могу наказывать себя за то, что произошло с Адамом из-за принятых мной решений.
У меня дрожал голос.
Я хотела стереть боль в его глазах.
— Я не смогла бы возненавидеть тебя. Никогда. Я люблю тебя независимо ни от чего. И мне все равно, что произойдет в будущем или что случилось в прошлом. — Слезы жгли мне веки. — Я всегда буду тебя любить. И мы вместе. И будет так всегда. Ясно?
Когда он ничего не сказал, у меня замерло сердце.
— Дэймон?
Он переместился так быстро, что испугал меня. Он снова поцеловал меня — не сладко и нежно, как раньше. Сейчас он целовал меня яростно и крепко — словно одновременно выражая благодарность и обещание. Этот поцелуй разбил меня вдребезги, а потом собрал по кусочкам. Его поцелуй… вернул меня к жизни.
