его голосу чувствовалось, что он отвечает Якубу машинально. Он был целиком поглощен пациенткой: — Нам придется прибегнуть к небольшому оперативному вмешательству, — сказал он. — Не волнуйтесь, это абсолютно не больно. — Он подошел к застекленному шкафу и вынул шприц, на который вместо иглы был насажен короткий пластмассовый наконечник.
— Что это? — спросил Якуб.
— За эти долгие годы я разработал некоторые новые, весьма продуктивные методы. Можно считать эгоизмом с моей стороны, но пока они остаются тайной.
— Значит, я не должна бояться? — голосом скорее кокетливым, чем испуганным, спросила женщина, лежавшая с раздвинутыми ногами.
— Ничуть, — ответил доктор Шкрета и опустил шприц в пробирку, с которой обращался чрезвычайно бережно. Потом подошел к женщине, сунул шприц ей в межножье и нажал на поршень. — Больно было?
— Нет, — сказала она.
— Я приехал еще и затем, чтобы отдать тебе таблетку, — сказал Якуб.
Но доктор Шкрета не обратил особого внимания на его фразу. Он по–прежнему был поглощен своей пациенткой. Оглядев ее с головы до ног, он с серьезным, вдумчивым выражением на лице сказал:
— С вашими данными было бы действительно обидно не иметь детей. У вас красивые длинные ноги, хорошо поставленный таз, прекрасная грудная клетка и очень приятные черты лица.
Затем он коснулся лица женщины, ощупал ее подбородок и сказал:
— Отличная челюсть, все очень хорошо смоделировано.
Ощупал он и ее бедро:
— У вас исключительно крепкие кости. Они просто светятся из–под ваших мышц.
Доктор еще минуту–другую любовался своей пациенткой, обследуя ее тело; она не возражала, не смеялась игриво, ибо серьезная заинтересованность доктора отодвигала его прикосновения далеко за грань какой–либо порочности.
Наконец кивком он велел ей одеться и обратился к приятелю:
— Что ты сказал?
— Что приехал отдать тебе таблетку.
— Какую таблетку?
Женщина оделась и спросила:
— Значит, вы, пан доктор, думаете, что я могу надеяться?
— Я целиком удовлетворен, — сказал доктор Шкрета. — Думаю, дела пойдут хорошо, и мы оба, вы и я, можем рассчитывать на успех.
Поблагодарив, женщина удалилась из кабинета, и Якуб сказал:
— Ты когда–то дал мне таблетку, какую никто другой дать мне не хотел. Поскольку я уезжаю, она, думается, мне уже никогда не понадобится, и я решил тебе ее вернуть.
— Оставь у себя. Такая пилюлька может быть одинаково полезна как здесь, так и в другом месте.
— Нет, нет. Эта таблетка принадлежит этой стране. Я хочу оставить этой стране все, что принадлежит ей, — сказал Якуб.
— Пан доктор, я приглашу следующую пациентку, — сказала сестра.
— Отправьте этих дамочек домой, — сказал доктор Шкрета. — Сегодня я уже достаточно поработал. Увидите, что эта последняя молодуха непременно родит. Для одного дня немало, не правда ли?
Сестра смотрела на доктора Шкрету с обожанием, но при этом без особого послушания.
Доктор понял ее взгляд:
— Хорошо, не отправляйте их никуда и скажите, что я через полчаса вернусь.
— Пан доктор, вчера тоже было «на полчаса», а мне пришлось гоняться за вами по улице.
— Не беспокойтесь, сестричка, через полчаса я вернусь, — сказал доктор Шкрета и попросил Якуба снять халат. Затем вывел его из здания и наперерез через парк направился с ним к Ричмонду.
2
Они поднялись на второй этаж и по длинному красному ковру прошли в самый конец коридора. Там доктор Шкрета открыл дверь в маленькую, но приятную комнату.
— Молодец, — сказал Якуб. — Ты всегда находишь здесь для меня какое–нибудь пристанище.
— Теперь у меня в этом конце коридора комнаты для моих подопечных. Рядом с тобой прекрасные угловые апартаменты, которые в прежние времена занимали министры и фабриканты. Там я поселил своего самого редкостного пациента, богатого американца, чей род ведет начало из этих мест. Отчасти он и мой ДРУГ.
— А где живет Ольга?
— В доме Маркса, как и я. Ей там неплохо, не беспокойся.
— Главное, что ты принял ее. Как у нее дела?
— Обычные трудности женщины с лабильной нервной системой.
— Я же писал тебе, какая у нее была жизнь.
— Большинство женщин ездят на этот курорт, чтобы вылечиться от бесплодия. Что же касается твоей протеже, то было бы лучше, если бы она не отличалась особыми способностями к деторождению. Ты видел ее обнаженной?
— Упаси Боже, что ты!
— Ну так посмотри на нее! Сисенки маленькие и свисают на грудной клетке, точно две сливы. Все ребра видны. Мой совет на будущее: больше внимания обращай на грудную клетку. Правильная грудная клетка должна быть агрессивной, устремленной вовне, она должна расширяться, словно желая поглотить как можно больше пространства. Но в противовес этому существуют и грудные клетки, что пребывают в обороне, отступают перед окружающим миром и подобны смирительной рубашке, которая все больше затягивается вокруг человека, пока наконец не задушит его. Вот и у нее такая грудная клетка. Скажи ей, пусть тебе покажет ее.
— Этого я ей не скажу.
— Боишься, что, увидев ее, не захочешь больше считать ее своей протеже…
— Напротив, — сказал Якуб, — боюсь, что мне станет ее еще жальче.
— Друг мой, — сказал Шкрета, — этот американец весьма любопытный человек. Якуб спросил:
— Где мне найти ее?
— Кого?
— Ольгу.
— Сейчас ее не найдешь. Она на процедурах. По утрам ей предписано быть в бассейне.
— Не хотелось бы разминуться с ней. Позвонить ей нельзя?
Доктор Шкрета поднял трубку, набрал номер, не переставая при этом разговаривать с приятелем:
— Я тебе представлю его, а ты его прощупай. Ты знаменитый психолог. Ты раскусишь его. У меня на него кое–какие виды.
— Какие? — спросил Якуб, но доктор Шкрета уже говорил в трубку:
