Читаем без скачивания Золотой человек - Мор Йокаи

При этих словах Тимара передернуло. Лицо его исказил гнев и ужас. Но он быстро овладел собой, только опустился в кресло и с трудом проговорил:

— Я вам не верю.

— Знаю. И ничуть не претендую на ваше доверие, — пожимая плечами, процедила Аталия. — Но осмеливаюсь дать вам один недобрый совет — тогда вы собственными глазами убедитесь в справедливости моих слов. Сегодня, из-за вашего возвращения, это невозможно. Но зато вполне осуществимо завтра, — нужно только сделать вид, что вы снова покидаете нас. Ведь каждую зиму, едва замерзает озеро и начинается подледный лов, вы уезжаете на Балатон. Спорт занятный, и вам ничего не стоит сказать: «Пока держатся морозы, хочу съездить в Фюред. Надо посмотреть, как резвятся в озере мои судачки». После этого вы спокойно удаляетесь в свой дом на улице Рац и тихонько ждете, пока вам не постучат в окошко и не шепнут: «Пора!» После этого немедленно возвращайтесь к нам.

— Неужели я должен это сделать? — в ужасе воскликнул Тимар.

Аталия смерила его презрительным взглядом.

— Я думала, что имею дело с настоящим мужчиной! И была уверена, что стоит кому-нибудь сказать вам: «Слушай, приятель, сегодня сюда явится твой соперник. Он обесчестил тебя. Твоя жена обожает его, и из-за него так холодна к тебе», — как вы, не долго думая, схватите первый попавшийся нож и заколете соперника, не доискиваясь, кто он, хотя бы это оказался ваш родной брат. Но я в вас разочаровалась. Мои слова явно смутили вас… Прошу прощения, я, видимо, ошиблась и обратилась не по адресу. Не смею вам больше докучать. Но умоляю вас, не выдавайте меня моей госпоже! Больше никогда не стану ее оговаривать, буду все время восхвалять ее добродетели! Ну конечно, это я сдуру возвела на нее напраслину, все это — сплошная ложь, она и не думала вам изменять!

При этом у Аталии был до того смиренный вид, а в голосе звучала такая мольба, что Тимар уже начал сомневаться в ее словах, готов был поверить, что она наговорила ему вздор. Но, подняв на нее глаза, он с удивлением встретил наглую усмешку.

— Вы просто трус! — дерзко бросила ему в лицо Аталия и круто повернулась, собираясь уйти.

Тимар кинулся ей вслед и крепко схватил ее за руку.

— Останьтесь… прошу вас!.. Я принимаю ваш совет и сделаю, как вы мне подскажете.

— В таком случае слушайте, — сказала Аталия, вплотную подходя к нему.

Пышной своей грудью девушка почти касалась Тимара, а губы ее были так близко, что он ощущал ее горячее дыхание. Взглянув издали на эту пару, можно было подумать, что воркуют влюбленные. Аталия шепотом поведала ему следующее:

— Когда мой отец, покойный Бразович, построил этот дом, комната, которая служит сейчас спальней Тимее, была гостиной. Там отец принимал всевозможных дельцов, компаньонов, купцов и предпринимателей, приходивших торговаться с ним. В стене спальни имеется ниша; к ней примыкает тайник, по другую сторону которого находится шкаф со старой посудой. Шкаф открывают редко. Да будь он даже распахнут настежь, никому и в голову не придет крутить болты под его полками. А именно в них весь секрет. Средний болт под третьей полкой несколько выступает. Если его вытащить, это не вызовет никаких подозрений. Кто хочет узнать тайну, должен иметь отмычку, которая вставляется в отверстие этого болта. Стоит нажать на шляпку отмычки, как на ее конце выскочит бородка и получится ключ. Поверните ключ, и задняя стенка шкафа бесшумно отодвинется в сторону, открывая тайник. Воздух и свет проникают туда только с крыши, через вытяжную трубу. Тайник примыкает к комнате, где раньше помещались гости господина Бразовича, а теперь спальня Тимеи. Замаскирован он со стороны комнаты мозаичной картиной, на которой изображен святой Георгий, поражающий дракона. По-видимому, эта картина была исполнена на заказ и плотно вделана в стену. Ее не раз собирались оттуда вынуть, но Тимея не пожелала, она так и осталась на месте. Один кусочек мозаики легко сдвигается. В образовавшуюся щель видно все происходящее в спальне и слышны все разговоры.

— А для чего служил этот тайник вашему отцу?

— Думается, отец пользовался им, когда вел переговоры с различными клиентами, конкурентами и должностными лицами ведомств. Отец мой слыл хлебосолом, дом его славился изысканной кухней и добрыми винами. Подпоив и развеселив своих гостей, он обычно предоставлял их самим себе. А сам бесшумно прокрадывался в тайник, припадал ухом к щели, и из этой засады подслушивал их интимные разговоры. Таким образом он узнавал о крайней уступке, на какую согласились поставщики, и самую высокую цену, какую готовы дать его конкуренты. Благодаря тайнику отец всегда был заблаговременно осведомлен, что намерены закупать казенные скупщики продовольствия и какие выгодные подряды можно получить от начальства, ведавшего сооружениями крепостей. Как известно, вино развязывает язык. К тому же собеседникам и в голову не приходило, что их деловые секреты может подслушать заинтересованный в этом человек, притаившийся где-то совсем рядом. Таким путем почтенному Бразовичу удавалось обстряпывать немало выгодных дел, раздобывать сведения, из которых он извлекал изрядную выгоду. Однажды отец и сам хватил за столом лишнего, а потому послал меня подслушивать в свой тайник. С тех пор я знаю о его существовании. Ключ от него до сих пор хранится у меня. Когда был наложен арест на имущество покойного Бразовича, я легко могла бы, пользуясь этим тайным ходом, спасти многие ценности. Но я слишком горда, чтобы заниматься воровством.

— Значит, из тайника можно проникнуть в спальню Тимеи?

— Да. Картина, изображающая святого Георгия, поворачивается на шарнирах, как створка двери.

— И вы можете через этот тайный ход в любое время проникнуть в комнату моей жены? — с невольной дрожью спросил Тимар.

Аталия горделиво улыбнулась.

— До сих пор мне не было нужды проникать к ней через тайный ход. Тимея спит при открытых дверях, и вы отлично знаете, что в свою комнату я прохожу через ее спальню. К тому же у нее очень крепкий сон.

— Дайте мне этот ключ.

Аталия вынула из кармана секретную отмычку и еще раз объяснила, как с ней обращаться.

Внутренний голос, а может быть, неведомый ангел-хранитель внушал Тимару, чтобы он немедленно бросил этот ключ в глубокий колодец, находившийся на дворе. Но он не прислушался к голосу своей совести, внимая лишь тому, что нашептывала ему на ухо Аталия.

— Если вы завтра уйдете из дому и, получив сигнал, вернетесь и проникнете в тайник, то все станет вам известно. Ну как, согласны?

— Да. Согласен.

— Есть ли у вас при себе какое-нибудь оружие? Скажем, пистолет или кинжал? Мало ли что может случиться… Створка с изображением святого Георгия открывается с правой стороны, нужно лишь нажать кнопку. Когда створка открыта, она заслоняет постель Тимеи. Вы меня поняли?..

Аталия впилась в Тимара зловещим, сверкающим взглядом, как бы желая его заворожить, и крепко сжала ему руку. Губы ее беззвучно шевелились, зубы стучали, глаза расширились. Что она хотела внушить ему?..

А Тимар стоял, глядя куда-то в пространство, в странном оцепенении, как лунатик. Наконец он вскинул голову, собираясь еще о чем-то спросить Аталию, но ее уже не было в комнате. Только таинственный ключ, зажатый в его руке, доказывал, что все произошло наяву.

Никогда еще не испытывал Тимар таких мук, как в эту ночь, которая казалась ему бесконечной.

Он поступил, как подсказывала ему Аталия. До полудня пробыл дома, а после обеда заявил, что едет на рыбные промыслы, чтобы лично наблюдать за подледным ловом на Балатоне. Раз уж ему удалось пройти пешком по льду через замерзший Дунай, то теперь, без всякого багажа, он тем более сможет переправиться на другой берег. А там его ждет собственный экипаж, на котором нельзя было проехать сюда по нерасчищенному льду.

Не обменявшись ни одним словом со своими маклерами, даже не заглянув в деловые книги, Тимар вынул из сейфа пачку банкнот, положил в бумажник и вышел из дому.

Спускаясь по лестнице, он встретил почтальона, который вручил ему заказное письмо. Тимару не хотелось возвращаться к себе в кабинет, и он расписался тут же самопишущим пером, которое всегда носил с собой.

Взглянув на конверт, он увидел, что письмо пришло из-за океана, от его агента в Рио-де-Жанейро, но не стал его распечатывать, а попросту сунул в карман. Сейчас ему было не до торговли мукой.

В доме на улице Рац у Тимара была своя отдельная комната, которая отапливалась с наступлением холодов. В комнату вел особый ход из глухого переулка, и она была отделена целым рядом комнат от конторы и прочих помещений.

Тимар незаметно пробрался туда, сел у окна и стал выжидать.

На улице бушевал ледяной ветер, и на стекле намерзли причудливые узоры, сквозь которые ничего нельзя было разглядеть.