Родные Юли приехали со свадьбы, и она вернулась домой. Без скандала не обошлось, и её отец морду Кузьмичу разбил знатно, но дело замяли. Сам же зоотехник сидел тихо и не отсвечивал, понимая, что любой его косяк может стать последним. Люди не забыли, кто всё начал, и кто втравил их в такой блудняк. Так что я ничуть не удивился, узнав, что тот выставил дом на продажу, а сам собрался к родне в Иркутск. Иван Иваныч повздыхал, но удерживать не стал. Кстати, насчёт Комисаровой он слово сдержал. Ей и лечение оплатили, и подкинули кое-какую компенсацию, так что этот вопрос мы закрыли полностью. Короче, жизнь наладилась, ровно до того момента, когда мне позвонила Ксюха.
— Чего тебе, отроковица? — я как раз обедал вместе с Балашкой, так что был настроен благодушно. — Ответствуй, коли брат велит.
— Слышь, клоун, рот закрой и слушай внимательно, — хриплый мужской голос в трубке ну никак не мог принадлежать шестнадцатилетней девчонке. — Хочешь получить тёлочку целой, подъезжай к старой ферме. Звякнешь ментам — я её лично на куски порежу.
— Тронешь сестру, я тебя через жопу мехом внутрь выверну, — я мгновенно стал серьёзным. — Буду через десять минут.
Говорить больше было не о чем, так что я бросил трубку и рванул одеваться. Джинсы, толстовка с капюшоном, на ноги полюбившиеся ботинки «Ультима», не тактические, рабочие, но устойчивые к любым воздействиям, а главное, с композитным подноском, которым можно зарядить кому-нибудь в морду и не сломать себе пальцы при этом. Сверху куртку, проверить, на месте ли печати и сразу наклеить на себя штуки три. От выстрела не спасёт, но мало ли. Мы, честно говоря, и не проверяли никогда. Короче, собрался я за пару минут, ещё несколько прогревал машину. А затем рванул во весь опор, благо ехать было недалеко. Заброшенная, полуразобранная в девяностые ферма находилась всего в двух километрах от деревни, как раз по пути в райцентр.
Подъезжая, я увидел три машины, стоящие возле здания. Большие чёрные джипы, тонированные в хлам, производили впечатление, однако вблизи было видно, что они уже далеко не первой свежести. Складывалось впечатление, что это выходцы из девяностых-начала нулевых, когда братва гоняла на таких на разборки и стрелки. Только вот я, как ни крутил, не мог понять, кому именно понадобилось похищать Ксюху, чтобы выманить меня. Я вроде ни с кем не ссорился. Даже с директором автобазы мы краями разошлись. Сыну его, конечно, досталось, но не так, чтобы мстить. Может, закладка от Наумовны? Хотя она недостаточно умна для этого… короче, перестав мучиться сомнениями, я припарковался и выпрыгнул на снег, сжимая рукоять верного молота.
Меня встречали. Возле машин тёрлись несколько человек, а как только увидели меня, свистнули, и из здания фермы вышло ещё пятеро, включая Ксюху, которую держал за руку невысокий толстый мужик. Кроме него, все были похожи на братков, причём молодых из них оказалось всего трое. Остальные выглядели лет на сорок, со следами долгой отсидки на лицах. В руках большинство держало биты и дубинки, но я заметил и пару дробовиков, к счастью, помповых. То есть особой разницы, из чего получать заряд картечи, нет, но, если не повезёт, помпа по любому лучше «Сайги» или «Вепря». Против тех и дёргаться не стоит, а тут возможны варианты.
— Ну чё, сука, молись, — толстый сплюнул на землю. — Кинуть меня решил, падла? Я тебя на куски порежу!
— Слышь, болезный, я тебя впервые вижу. — Я действительно не знал, кто это такой и какие ко мне могут быть претензии. — Девчонку отпусти.
— Вот уж хер! — гнусно оскалился тот. — Это моя…
— Слышь, Момон, девку брось, — вмешался один из братков. — Ты предьяву хотел кинуть, а не мохнатый сейф вскрыть, так давай. А ты иди отсюда.
Последнее было к Ксюхе, и та тут же вырвалась из потных лап, кинувшись ко мне. Я её взглядом перенаправил в машину, и лишь когда дверца захлопнулась, и щёлкнул замок, немного успокоился. Теперь можно было и потанцевать.
— Короче, лошара, я тут бакланить не буду, — злой от того, что у него забрали девчонку, толстяк решил отыграться на мне. — Ты, сука, меня на бабки кинул. Я в долги залез, кредит пришлось брать. И ты, сука, мне всё вернёшь, до копейки. Короче, или ты тащишь лавандосы за свой косяк, или я твою сестр…
Закончить он не успел, потому что в этот момент я от души вмазал ему в морду. Толстяк крутанулся в воздухе и врезался в толпу бандитов, свалив половину. Остальные тут же кинулись на меня, размахивая битами и ножами и выкрикивая оскорбления.
К счастью, именно этим они помешали оставшемуся на ногах стрелку. Тот просто не мог прицелиться так, чтобы не зацепить кого-то из своих. А я церемониться не собирался. Шаг с тычком в лицо одному, блокировать удар второго, одновременно впечатав ногу в грудь третьему, заставив того отлететь в сторону, затем скинуть в сторону биту второго, заодно наградив его ударом кулака по затылку, когда он провалился вслед за оружием. И отпрыгнуть, уходя от остальных.
— В сторону, идиоты! — завопил браток с дробовиком. — Ща я его…
Что он там хотел сделать, никто не узнал, потому как именно в этот момент я подхватил выпавшую из рук вырубленного бандита биту и метнул её в стрелка. И, что характерно, попал! Не зря в детстве в городки играл. Можно сказать, выбил фигуру «пушка» с одной попытки. И тут же атаковал, пока остальные оглядывались в недоумении, пытаясь уразуметь, что именно произошло.
Как показала практика, двуручный тактический молот как бык овцу кроет резиновую полицейскую дубинку, хоть по длине, хоть по убойности. Очередной браток попытался принять удар, схватившись за палку двумя руками, но М-48 буквально проломил защиту и с мерзким хрустом впечатался в рёбра, круша кости. А кто сказал, что будет легко? Я вон даже внимания не обратил, охваченный боевым азартом. Как говорится, кто к нам с чем, тем его и того. Ну а если не выживет в процессе, это его проблемы.
Из десятка братков уже трое капитально легли отдыхать, ещё парочка временно выбыла из боя, эти еще возились на земле, силясь подняться. Остальные, даже те, кого я сбил с ног, поднялись и были готовы к драке, хотя и не лезли на рожон. Первый раунд однозначно остался за мной, и это сильно насторожило бандитов. Умирать они явно не хотели.
— Мля, ты кто такой?! — пожилой мужик сплюнул и перехватил помповик, правда, не спеша стрелять. — Мы поговорить приехали.
— Вы угрожали моей семье, — я посмотрел на него как на идиота, — и, если бы ты не сказал сестру отпустить, я бил бы насмерть. Так что нехер тут. Вы, кстати, хоть знаете, за что этого мудака нахлобучили? Я так понимаю, этот хрен — хозяин заправки на трассе возле Чика? Его я не кинул, просто забрал выброшенного домового, а за жопу его бюро взяло.
— Мамон, мля! — рявкнул бандит. — Ты мне звиздел? Какого хера у него жетон богоборца?
— Может, потому что я он и есть? — я усмехнулся, убирая случайно вывалившийся жетон. — Этот ваш Мамон едва людей не погубил, за что его и вздрючили. Как я понимаю, маловато. Мозгов ему это не прибавило. Теперь он вас развёл, да ещё и подставил. Ты же знаешь, что бывает, если с одарёнными закуситься?
— Сука! — пожилой браток схватил толстяка за грудки. — Падаль, ты же клялся, что всё ровно будет.
— Кабан, Кабан, да какая разница, кто этот щенок, — испуганно зачастил хозяин заправки. — За ним никого нет! Вообще никого, я пробил! Он без дома, один! А бабосы у него есть! Вон тачка какая, и ещё одна есть. Тебе же бабки нужны, ты же откинулся недавно. Вот и возьмём у этого лоха…
— Идиот, — бандит отшвырнул толстяка прочь. — Ты, Мамон, тупой и жадный. Сказал бы сразу, хрен бы я в этот блудняк вписался. Они одинокими не бывают. Все, сука, друг за друга держатся. Даже если дома нет, то команда впишется. Я, мля, в своё время насмотрелся.
— Это что, Мамон, нас кинул, что ли? — до одного из молодых быков наконец дошло что, что-то не так. — Что за ботва?
— Заглохни, Ботва, — оборвал базар Кабан. — Слышь, мольфар, давай краями разойдёмся. Мы не при делах, Мамон нас развёл. Короче, пол-ляма за беспокойство с нас.
