Читаем без скачивания Будда однажды сказал - Бхагаван Раджниш

В этом разница между философией и религией. Философия пытается ответить на ваши вопросы. Религия пытается дать вам понять, что на вопросы нельзя ответить, их нужно отбросить. И само это отбрасывание приведет к их решению. А сознание, не имеющее вопросов,— это сознание, которое вернулось домой.

Поэтому на самом деле нужно глубоко заглянуть в вопросы. Все они — абсурдны. С самого начала они бессмысленны. На них нельзя ответить; даже из-за их формулировки.

К примеру, вы спрашиваете: «Кто создал этот мир?» И это глупый вопрос, это абсурд. На него нельзя ответить. То, каким образом вы спрашиваете, уже препятствует ответу. Если кто-то скажет: «Бог создал мир», — вы зададите тот же вопрос о Боге: «А кто создал Бога?» И если человек рассердится — а так называемые религиозные люди действительно сердятся, если вы спросите у них: «Кто создал Бога?» — это значит, что он боится.

Они боятся того, что вы можете опять задать вопрос. Они как-то попытались ответить на него, они притворились, что знают ответ,— а вы задаете вопрос снова. И снова тревога, и снова волнение. Они раздражаются. Они не хотят вновь открывать ящик Пандоры. Они как будто сидят на его крышке. Они закрыли его: «Бог создал мир». Но они также знают, что вопрос всё еще остается резонным.

Если спрашивать «кто создал мир?» резонно, то и «кто создал Бога?» — тоже резонно. Вопросы одинаковы. Теперь, если вы скажете: «Некто А создал Бога», — то затем спросите: «Кто создал А?» Скажете «Б». Затем: «Кто создал Б?» И это продолжается и продолжается. Это — глупый вопрос.

А я здесь не для того, чтобы отвечать на глупые вопросы. Я здесь просто для того, чтобы показать вам, что они — глупы. И когда это становится понятным, вопросы отпадают.

Когда я отвечаю вам, я на самом деле не отвечаю. Я просто пытаюсь сделать так, чтобы вы больше знали о своем вопросе, чтобы вы могли увидеть, что, даже спрашивая об этом, вы уже падаете в канаву и никогда не сможете выбраться оттуда, пока не отбросите сам вопрос.

Религия — это искусство отбрасывания вопросов. Поэтому хорошо, что сейчас у вас нет вопросов. Я счастлив, и с вами мое благословение. Моя рука на вашей голове. И будьте осторожны — рано или поздно вы обнаружите, что там только моя рука, а ваша голова исчезла! Вот и всё достижение. Если вы не верите мне, вы можете спросить Ятри, нашего карикатуриста. Несколько дней назад он сделал прекрасную карикатуру на меня. Он понял суть — что именно в этом всё волшебство.

Если вы позволяете мне положить руку вам на голову, — остерегайтесь. Рано или поздно вы найдете только руку, а головы не будет. Я пытаюсь обезглавить вас. И как только ваша голова исчезнет, вы возвратитесь домой. И больше некуда идти.

Это всё — в вашей голове — пути, поиски, искания, вопросы, проблемы, «верю в то, не верю в это», ислам, индуизм, христианство. Это всё — в вашей голове. Когда голова исчезает, внезапно появляетесь вы. Старина здесь. Главный человек здесь. Бог здесь.

Называйте это как хотите, но, если нет проблемы — нет и вопроса. Вы смотрите удивленно, во все глаза. Вы здесь, переполненные благоговением. И вдруг возникает в вашем существе громадное «Ага!», и распространяется в вас, и продолжает распространяться в бытие. Это то, что психологи называют опытом «Ага!», высшим опытом.

Вот в чем экстаз: настолько большое «Ага!», что вы полностью в нем растворяетесь. Это становится вашей самой главной песней, вашим торжеством, вашим танцем. Жизнь — это тайна, которую надо прожить, а не проблема, которую надо решить. Жизнь — это тайна, в которой стоит потеряться, а не проблема, с которой нужно разобраться.

Хорошо, что вы всё больше и больше обретаете способность не задавать вопросы. Но я могу понять ваше замешательство.

«Несколько месяцев назад, когда я покинул вас в первый раз, я чувствовал себя сильным, восхищенным, уверенным в себе... и всё же я всё свое время задавал вопросы, пытаясь найти решение».

Когда вы приходите ко мне в первый раз, вы начинаете чувствовать себя очень сильными, ибо всё, что бы вы ни услышали от меня, питает ваше эго. Вы начинаете чувствовать себя очень уверенно, очень высокомерно. Вы начинаете чувствовать, что вы знаете то, что вы — кто-то. Это — как дни медового месяца. Если вы хотите остаться в этом медовом месяце, никогда больше не пытайтесь вернуться в него. То, что хорошо один раз, второй раз — опасно. В третий раз — с вами покончено!

Когда вы слушаете меня в первый раз, вы слушаете так, как вы можете слушать. Вы не знаете, как слушать. Вся ваша жизнь была не чем иным, как попыткой усилить ваше эго — поэтому, что бы вы ни получили, всё идет на усиление эго. Если вы получаете деньги, ваше эго немедленно использует их. Если вы получаете знание, ваше эго прыгает на нем и становится более знающим. Если вы преуспели в чем-то, эго... Что бы вы ни делали, эго продолжает впитывать всё, что к нему приходит. Оно продолжает поглощать полученное и становится всё больше и больше.

Когда вы пришли ко мне в первый раз и приняли саньясу, то — я знаю очень хорошо — что эго и на этом поднимается. Это его опасная привычка. Вы прежде приучили эго делать это, но на этот раз оно становится опасным, потому что саньяса для эго подобна яду. Оно поднимается на ней, как прыгает на всем остальном.

Поэтому в первый раз вы почувствуете, как всё становится лучше, и лучше, и лучше. Когда вы придете в следующий раз, яд уже начнет действовать: он проник в ваши внутренности — и эго начинает умирать. Тогда вы понимаете меня больше. Вы слушаете меня правильно. Затем вы начинаете понимать правила игры: что эго должно быть отброшено. Тогда вы уже не так уверены в себе, и вы больше не чувствуете себя сильным. И теперь вы не так воодушевлены. Затем вы начинаете съеживаться, потому что начинает съеживаться ваше эго. Потом вы чувствуете слабость. Это естественно и хорошо. Это указывает на рост.

Когда Нагарджуна придет в третий раз, я надеюсь, он станет еще более способным, более восприимчивым. Тогда он вновь почувствует, как в нем вырастает новая уверенность. Но это уже не будет эго. Это будет его сущность.

Вы не можете назвать это уверенностью. Лучший способ назвать это — сказать, что теперь будет отсутствие неуверенности. Вы не можете сказать, что он будет чувствовать себя сильным. Единственное, что можно сказать: он не будет чувствовать себя слабым. Вы не можете говорить о том, что он будет чувствовать себя более знающим. Вы только сможете сказать, что он не будет чувствовать, что ему чего-то не хватает или что ему что-то нужно. Это не будет знание, но это будет осознание. И это не будет уверенностью — потому что любая уверенность основывается в какой-то мере на страхе. Не будет ни уверенности, ни неуверенности. Человек просто будет здесь, просто здесь, без каких-либо мыслей.

В дзен это называется «Три ступени». Говорят, что Бокуджу как-то сказал: «Когда я пришел к моему учителю, реки были как реки и горы как горы. Потом всё смешалось. Я жил со своим учителем, и реки уже больше не были реками, и горы больше не были горами. Всё было смешано, перепуталось одно с другим, всё нарушило границы друг друга, всё стало хаосом. Но я остался. И однажды реки вновь стали реками, горы стали горами. Но как велика разница!»

И однажды вы вновь станете тем же, кем были ранее, и всё же другим. Это будет совершенно другой феномен в некотором отношении.

Например, человек, который чувствует себя очень сильным, должен знать там, где-то в самой глубине, — что он слаб. Иначе, кто чувствует себя сильным? Человек, чувствующий уверенность в себе, должен на каком-то уровне своей сущности тревожиться об отсутствии уверенности. Иначе кого беспокоит уверенность? Человек, который чувствует превосходство, должен иметь в чем-либо комплекс неполноценности.

Мы всегда проецируем противоположности. Наши проекции — дополняющие. Если чего-то не хватает, мы это проецируем. Невежда становится знающим, эгоист становится скромным, человек, чувствующий себя неполноценным, начинает тем или иным образом проецировать превосходство. Из-за того, что так трудно жить с комплексом неполноценности, с неуверенностью, со слабостью, мы проецируем иное. Мы демонстрируем внешне что-то противоположное, и притворяемся,и начинаем в это верить.

Но когда однажды кто-то действительно оказывается дома, становится знающим, то уже нет ни неполноценности, ни превосходства — в этом и есть настоящее превосходство. Тогда нет силы и нет слабости — это и есть настоящая сила. Тогда нет невежества и нет знания — это и есть действительное осознание.

«Теперь я ухожу снова, возможно на более долгий срок, и чувствую себя спокойным, умиротворенным, беспристрастным — хотя всё более и более слабым, смущенным и без единого ответа».

Он смог очень правильно понять свое состояние. Спокойный, безмятежный, тихий — он растет. Но, чем более спокойным вы становитесь, тем больше вы чувствуете, что вся ваша сила была только вашим умственным убеждением, что все ваши заявления были только подделкой. Это были такие проявления силы, чтобы за ними можно было спрятаться, они были подобны маскам.