развлекал Теймураз, и это в то самое время, когда она сама только что получила выволочку за безделье в нерабочие часы!
– Что, все пластинки уже обработаны? – напустилась она на Пегги, словно не замечая присутствия юноши. – И просушены? А вчерашние экспонаты готовы к дезинсекции? И растворы отфильтрованы и подогреты?
Пегги выдержала паузу, чтобы было слышно, как в одном из баллонов среднего уровня взбалтывается жидкость – вероятно, мышьяково-кислый натр или еще какой-нибудь столь же аппетитный нектар для протравки чучел. Затем верхний ее баллончик презрительно дернулся, и Пегги констатировала хриплым меццо-сопрано:
– Кобра мохнатая.
Теймураз тихонечко ахнул.
– Пегги! – крикнула Варвара. – Изволь при посторонних держаться в рамках!
– Посторонних? А я их звала, этих посторонних?
– Пегги, еще одно слово в подобном тоне, и я запру тебя в вытяжной шкаф.
– Вот поди сама и запрись в шкафу! Пигалица земноводная! Амбистома усатая…
Варвара вскинула руку и хлопнула Пегги по жужеличной спинке, отключая речевую приставку.
– Извини, пожалуйста, – проговорила она, смущенно улыбаясь. – Когда целые дни проводишь в обществе одних роботов, невольно становишься ворчливой. Когда я это заметила, то запрограммировала эту особу таким образом, чтобы она самым наглядным образом демонстрировала мне все недостатки дурного воспитания.
– Метод «от противного», – заметил Теймураз.
– Ага. И, надо тебе сказать, очень действенный, намного эффективнее простого зеркала. С тех пор как мы стали с ней вести диалоги в подобном режиме – она со словарным запасом посудомойки, а я с высокомерной сдержанностью классной дамы, – я стала замечать, что поубавила сварливости и прибавила юмора.
– Как хорошо, что мы с тобой встретились уже на данном этапе твоего самовоспитания! А то боюсь, что даже я не смог бы найти с тобой общий язык.
– Боюсь, что это общая беда всех людей моей профессии, – с ними не очень-то и стремятся войти в контакт… Фу, кажется, я уже перешла на жалостливый тон.
– А твой второй робот запрограммирован аналогично? – на всякий случай поинтересовался юноша.
– Ну что ты! Пегги – уникум, если не сказать – жертва эксперимента.
Поскольку была затронута тайна генезиса, Пегги не могла остаться равнодушной и, лишенная дара речи, пустила в ход все свои свободные щупальца, довольно примитивными приемами демонстрируя, что она думает по поводу умственных способностей, внешнего вида и прочих качеств своей хозяйки.
– Это что еще за танец живота в киберисполнении? – раздалось вдруг из дальнего угла.
На консольном экране связи возникла фигура Сусанина в полный рост. Кожаный передник был заляпан подозрительными кляксами, рукава халата недвусмысленно изжеваны. Было ясно, что его выход на связь предвещал какую-то производственную коллизию, но по мере того как затягивалась пауза, становилось очевидно, что всем вниманием начальника биосектора завладела отчаянно жестикулирующая роботесса.
Между тем Пегги разошлась так, что у нее звенели все пустые емкости. У Сусанина загорелись глаза, рот невольно растянулся в не очень осмысленной улыбке: да что он, роботов не видел на своем веку?
– Пегги, изволь стоять смирно! – шепотом приказала Варвара.
– Ни-ни! – воспротивился с экрана Сусанин.
Он присел на корточки и наблюдал за происходящим с таким всепоглощающим восторгом, словно был десятилетним мальчишкой, которому впервые показали модель квантового звездолета. Варвара вдруг поймала себя на том, что она тоже улыбается. Сусанин протянул руку и постучал пальцами по экрану:
– Эй ты, канистра с бубенчиками, поди-ка сюда!
Пегги возмущенно всплеснула едким натром, так что он чуть было не вылетел за пределы баллона, и двинулась куда-то вбок.
– Иди, иди, тебе человек приказывает! – ласково понукал ее Сусанин.
Раздираемая противоречивыми побуждениями, продиктованными первым законом роботехники с одной стороны и дурным характером – с другой, Пегги выбрала оптимальное решение – двинулась к экрану по синусоиде.
– Прелестно! – возопил Сусанин. – Это же интеллект! И какая скорость реакции!
Его пиратская физиономия сияла, и Варвара вдруг поняла, почему в первую их встречу он показался ей золотым. Виновато было не только тамерланское солнце, теперь она это понимала.
– Беру, – заключил Сусанин.
– То есть как? – ошеломленно подалась вперед Варвара, готовая всем телом заслонить имущество таксидермического блока.
– В долг, разумеется! На недельку дадите?
– И на сутки не дам. Без нее лаборатория остановится. И потом, зачем вам она?
– Видите ли. – Сусанин устало поднялся с корточек, потирая поясницу. – Мы тут зашли в тупик с одной элементарной проблемой – не можем отобрать ни одной пробы так называемых янтарных гранул. Эта плесень не подпускает ни киба, ни человека – улетучивается. Но ведь сие диво хрустальное – и не киб, и не гуманоид. Попробуем…
– Исключено, – жестко проговорила Варвара. – Я слышала, что у вас тут бывает с механизмами: шаровая молния – и ни гаечки, ни релюшечки. Пегги стоит целой лаборатории. И потом, у меня работы накопилось выше головы, вы и сами видите.
– Ну, Варюша, кто старое помянет, тому глаз вон. А что касается вынужденного простоя, то я и это беру на себя; на ближайшие два дня зачисляю вас в комплексную группу, которая совершит прогулку по морскому берегу. Согласны?
– Некогда мне… – начала Варвара и осеклась, почувствовав резкий толчок в спину. Теймураз, о котором она начисто забыла, какой-то линейкой или указкой пихал ее под лопатку, чтобы не было видно с экрана. – Я… я подумаю.
– Подумал за вас я! А вы берите себе второго вашего робота, грузите на него регистрирующую аппаратуру, и завтра в шесть – сбор на пикник. Да, подробности прогулки будут обсуждаться через полчаса в конференц-зале, можете зайти.
Экран погас.
Она, ничего толком не понимая, обернулась к Теймуразу.
– Ты с ума сошла! – с чисто южной экспансивностью, прорывающейся у него нечасто, воскликнул юноша. – Тебе предлагают выход за Стену, и это буквально на второй день, а ты мнешься! Да другие добиваются этого месяцами и выходят на пятнадцать минут! На твоем месте я бы на шею ему кинулся!
– Ну а я, как видишь, от последнего воздержалась. К тому же это всего-навсего воскресная прогулка.
– Можешь называть ее прогулкой, можешь – разведкой. Скорее последнее, раз тебе разрешили взять второго робота, да еще и с фиксирующей аппаратурой. А тем временем твоя запрограммированно-невоспитанная Пегги будет ловить янтарную пену.
– Да, к вопросу о воспитании, как человек, тоже не вполне воспитанный, я хочу спросить: а что ты сюда пожаловал?
Теймураз смущенно развернул утлый кулечек, откуда полетели клочки остро пахнущей голубоватой шерстки.
– Да вот принес… По-моему, это была кошка. Голубая, травоядная и врожденно-ручная. Я хотел сделать чучело…
У Варвары натянулась кожа на скулах:
– Во всяком случае, прошедшее время употреблено уместно. Была. А теперь есть только загубленная шкурка, которую не потрудились как следует вычистить от жира и просушить. Не говоря уже о
