«Творение наследует деятельное начало Природы и вправе считать себя зеркально равнозначной Природе субстанцией. Вторичность Творения позволяет ему воспользоваться эволюционным приоритетом над субстанцией первотворящей».
Там же.
Итак, найдя-таки способ увязать между собой гипотетически предполагаемые и не предполагаемые отрезки Природы, посредники, первым делом, перестали издеваться над бонтуанцами и пошли на мировую с ними; вторым делом — поставили крест на своих физико-философско-теистических моделях и больше никогда к ним не возвращались (соответственно, все предшествующее содержание главы логично было бы перечеркнуть); третьим делом — превратились в одну из самых миролюбивых цивилизаций Ареала, спокойную до абсолютного равнодушия ко всему и вся.
С этого момента истории ни сама цивилизация, ни отдельные ее представители не были замечены ни в каком проявлении, не то что агрессии… просто не были замечены. Цивилизация будто растворилась в небытии, из которого извлечь ее могли лишь существа, действительно нуждающиеся в ее участии, и… бонтуанцы, время от времени заявляющие свои права на Аритабор. С каждым циклом поколений эти «заявления прав» становятся все более изощренными и все менее эффективными.
К сути «увязывания отрезков» мы еще вернемся не раз. Кстати, сами теоретические принципы этой системы, назову ее «мировидение» (или теория пробивания барьера в возможностях познания), прошлись рикошетом и по бонтуанцам. Они оказались в состоянии вникнуть в суть теории, но также сумели отнестись к ней равнодушно. Однако! В одном из бонтуанских трактатов (для внутреннего пользования), посвященном влияниям в фактурах и не ставшем достоянием 4-ой Книги Искусств, содержится любопытная прогностическая информация, похожая на исследования всех направлений воинствующего нигилизма. Трактат интересен тем, что с помощью вышеупомянутой теории объясняет многие фактурные тупики и перекосы развития. В частности, перенаселенность бонтуанских фактур; растянутость во времени некоторых элементарных циклов; психические эпидемии самоконтролируемости и много чего еще. Но не стоило бы начинать об этом речь, если бы ни одно упоминание вскользь об экспериментах фактуры с ядерной энергетикой. Речь не могла идти конкретно о Земле, поскольку хронологически на ней не наступило еще и каменного века. Но ситуация ядерного противостояния моделируется почти как с образца 80-х и вот что интереснее всего: небольшая ядерная перестрелка, по мнению этих информатек, не только не означает конца цивилизации, а напротив, означает ее ускоренный и относительно безболезненный переход на следующий цикл развития. Природные последствия этой заварушки должны стимулировать оставшуюся цивилизацию как набор витаминов и мутировать «на развитие» ее скрытых возможностей. Но коль скоро фактура предпочитает сохранить численность своего разумного «поголовья» в ущерб его качеству — пристальный интерес к ней в ближайшем будущем не целесообразен. В тех же информатеках (на основе той же теории), содержатся интересные соображения о психологии «древесничества», ориентирующей на самосохранение, которое признано одним из главных тормозов фактурных цивилизаций. В то время, как тактика «самопоедания», неоправданного риска и эксперимента над собой дают шанс успешно прорвать «бонтуанскую оболочку». Природу такого самосохранения творит так называемая «этика перенаселения». Эта теория сильно отличается от смысла аналогичного набора слов здесь — местные гуманитарные науки имеют другие критерии и я, честно говоря, не знаю, возможен ли взаимопереход.
«Суть Природы не требует к себе участие Творений и любой вторичный символ Природы — есть начало заблуждения, а любое утверждение неоспоримой истины — начало логического тупика».
Там же.
В оригинале же посредников этот фрагмент звучал куда более конкретно:
«Унизив себя — не возвысишь своего создателя. Нужен ли Бог, превративший тебя в ничтожество? Или мы — зеркальное отражение его сути? Или творец недостаточно велик, что нуждается в нашем душепоклонстве? А может быть, это мы слепили его по своему образу и подобию?»
Смысл первичности-вторичности в модели «Природа и Творения» до конца мне так и не ясен. Зато я имею представление о том, как посредники решают причинно-следственные головоломки… «о курице и яйце». Примерно это выглядит так: сначала жила-была курица, которая размножалась черенками, клубеньками или метанием икры, пока не поняла, что яйцо для нее — вариант наиболее оптимальный. Или же жило-было яйцо, которое отложил некто, ничем на курицу не похожий, для своих личных нужд, суть которых куриными мозгами не понять. Но, подумав, решил, что в интересах экономии сил и в целях вселенского разделения труда проще будет кладку яиц в дальнейшем перепоручить тому, кто из этого яйца вылупится.
Эти издевательские словоблудия, естественно, не выходят за рамки модели и вообще, это уже мой личный творческий вклад. На самом же деле, причинно-следственные, как, впрочем, и все остальные головоломки, очищенные от абстрактного словесного фокусничества, посредниками решаются просто: если решения проблемы нет — надо взглянуть на нее из другой плоскости. Но это уже увертюра к «пробиванию стен», которое в этом фрагменте не рассматривается.
«Мы, называющие себя посредниками, после тщетного долготерпения и демонстрации беспрецедентной выдержки, которой, в конце концов, наступает конец, пристрастно изучили суть нападок наших бонтуанствующих собратьев и пришли к выводу, что большинство из них лишено малейшего здравого смысла. Но, отдавая дань вежливости оппонента, мы не можем продолжать молчание и считаем возможным ответить первым и единственным «постулатом истины» безо всякой надежды, что он когда-нибудь пойдет бонтуанцам на пользу: «Дар поиска истины — есть величайшая глупость, дарованная природой разумному существу. Истина — есть направления поисков, которые где-нибудь да пересекутся. Ищите пересечения. Большего нам не дано».
Из тех же архивов.
Глава 23
Следующее несчастье окончательно и бесповоротно подвигло Матлина на то, что пора возвращаться немедленно, любой ценой, плюнув на все, и чем быстрее — тем лучше. Он бы с чистой совестью всю вину за произошедшее взвалил на Али, если бы Ксарес неоднократно не предупреждал его о том, что рано или поздно что-нибудь в этом роде обязательно случится: «Не позволяй Суфу покидать болф. Ему не место на Земле, а в обществе твоих знакомых — тем более не место». Но существа этой расы были рассчитаны на гораздо большие физические перегрузки, чем могла предложить Земля. Даже, несмотря на то, что эти гуманоиды не пройдут на ногах лишних сто метров и в рукопашной драке проиграют любому землянину средней хилости. Их физическая и интеллектуальная выносливость внушала Матлину уверенность: ничего плохого с Суфом на Земле случиться не может. Он не принял в расчет лишь один, несущественный, на первый взгляд, фактор — психику. Точнее, те психические изменения, которые происходят в замкнутом пространстве с существом, выросшим в открытом космосе с неограниченными возможностями передвижения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
