— Он родился более семи веков назад на нынешних территориях империи, — добавил Дрэйк.
— Тогда собственно Эллорийской империи еще не существовало, а здесь по деревушкам жили разрозненные племена.
— Я читала, — медленно кивнула я. — Иногда они объединялись и нападали на Феоссию, — но Феоссия старше, сильнее, прогрессивнее по тем временам. И дикие племена были скорее досадной неприятностью, нежели настоящей угрозой. — Потом пришли северные лорды.
— Кого-то из коренного населения убили, кого-то взяли в рабство, — продолжил Дрэйк. — Рейнхарт был мальчишкой, когда лорды захватили эти земли. Его племя сражалось и проиграло, взрослые мужчины и многие юноши погибли, защищая свои семьи и свою свободу. Кто выжил, те стали рабами. Рейнхарт провел несколько лет в цепях на каменоломнях, прежде чем его сила пробудилась в полной мере. После попытки сбежать, устроив землетрясение, его и нашли члены братства. В те годы братство только начало формироваться как орден, составлять правила, ограничения. Первые ритуалы, первые клятвы, становление круга. Тогда Рейнхарт был самым юным его членом.
— Почему минимальное количество собратьев в круге — двенадцать? — вспомнила я вдруг.
— Каждый из нас при вступлении в братство клянется служить вечно богу смерти и его супруге змеиной богине. Во многих культурах их называют Дирг и Кара. В обмен на клятвы на крови бог дарует нам бессмертие, богиня — клыки и яд.
— Сами по себе мы не рождаемся бессмертными и ядовитыми, — заметил Нордан.
— Круг объединяет и усиливает наш дар, чем нас больше, тем мы сильнее. Но бог смерти наложил и ограничение — в круге должно быть не меньше двенадцати нам подобных. При нехватке магия круга начинает разрушаться, наши силы возвращаются к исходному уровню, мы начинаем медленно стареть.
— То ли бог смерти подстраховался, то ли решил этак тонко позабавиться, справедливо полагая, что рано или поздно братство начнет пожирать само себя.
Злая насмешка богини. Так ведь сказал Рейнхарт.
— Зачем тогда клыки? Вы бессмертны, могущественны благодаря кругу. По сути, ядовитые клыки вам ни к чему, — нести смерть братство может и без яда.
Дрэйк наконец обернулся, посмотрел на меня удивленно, словно простая эта мысль никогда прежде не приходила ему в голову.
— Рейнхарт подтвердил, что и раньше были привязки, пары, порожденное нашим запахом влечение. Что одаренные Серебряной могут забеременеть от вас. Но привязка образовывается или завершается укусом и если яд влияет на нас, подготавливая организм к беременности, то… — зачатие происходит почти сразу, и мужчина сильнее привязывается к матери своего ребенка.
— Хочешь сказать, так и было задумано? — предположил Нордан недоверчиво.
— Рейнхарт сказал: «Злая насмешка богини». А Лиссет говорила, что дар змеиной богини может передаваться собратьями, неся с собой как смерть, так и новую жизнь. Ваш яд может не только убить, но и… с определенными женщинами и при определенных обстоятельствах… — я умолкла.
— Предположительно, та, кого мы зовем Карой, знала, что получится при сложении нас и лунных жриц? — Дрэйк прошелся неспешно по комнате. — Фактически скрестила нас?
— Не уверена, что «скрестила» подходящее слово, — возразила я. — Возможно, она сочла, что мы и вы… больше подходим друг другу.
Мне не хотелось думать о богах, о высших силах как о кукловодах, подобных братству, переставляющих равнодушно фигуры людей в очередной партии. Я верю, что боги не жестоки. Жестоки люди, искажающие божьи заветы.
— И, судя по всему, примерно половина братства страдает склерозом, потому как ни о чем таком не рассказывают ни при вступлении, ни позже, — констатировал Нордан.
— О чем они расскажут, Норд? О том, что однажды ты можешь встретить девушку, счастье и благополучие которое станет для тебя важнее собственного и тем более важнее братства? Что у вас родится ребенок, и ты будешь защищать свою женщину и ваше дитя, а отнюдь не собратьев по ордену? — Дрэйк остановился возле изножья кровати. — Привязанность остается привязанностью, неважно, скреплена она магией или нет. Проще жить, когда считаешь, что для тебя что-то невозможно, исключено полностью. Легче контролировать, когда знаешь, что тебя слушаются беспрекословно, что больше никто, кроме тебя, не нашептывает на ухо, как надо и как не надо.
Но встреча неизбежна, даже при столь неравном соотношении собратьев в ордене и одаренных Серебряной. Притяжение ли, судьба ли или воля змеиной богини сводит наши пути, сплетает две тропинки жизни в одну? Но нежелание братства отказываться от бессмертия обрывает их осенней листвой. Почему они не отпускали нашедших пару собратьев, почему предпочитали убивать жестоко, безжалостно, не щадя беременных женщин? Хотя бы раньше, когда они еще могли заменить покинувших орден новыми членами? Боялись силы будущих детей? Боялись, что ушедший подаст плохой пример оставшимся? Распространит «заражение»?
— И что еще они могли скрыть?
— Полагаю, много что. И даже если признаться кому-то из старших, что нам известна правда, то они, скорее всего, ответят, что все делалось ради блага нашего и братства, — Дрэйк помолчал чуть и продолжил: — В любом случае я пока не намерен их изобличать. Мы поедем на ужин.
— Точнее, нас туда сопроводят под конвоем, — поправил Нордан.
— Втроем? — уточнила я.
— Да, — качнул головой Дрэйк. — Желают видеть нас всех.
— Он… действительно меня усыпит?
— Рейнхарт и пальцем тебя не тронет, обещаю. — Нордан погладил мое плечо под сползающим краем одеяла.
— После твоего рассказа, Айшель, я подозреваю, что сначала Рейнхарт убедится, что ты не беременна. Пока он не станет серьезно рисковать твоим здоровьем. Однако прежде я соглашусь на его предложение. Сомневаюсь, что он поверил в мое желание отказаться от привязки, поэтому предоставим ему подтверждение.
— А мой ответ?
— Рейнхарту он не нужен. Предложение не для тебя — для Норда, из расчета, что ты сразу обо всем ему расскажешь.
Умолчав лишь об оскорблениях. Или Рейнхарт просчитал и этот момент, понимая, что я не стану повторять мужчинам и особенно Нордану каждое презрительное слово старшего?
— Так или иначе твое предложение отвлечет ваше внимание и несколько усыпит бдительность — было бы куда подозрительнее, если бы Рейнхарт поговорил лишь со мной и ни словом не перемолвился с Нордом. В отличие от Норда, ты была готова выслушать все, что Рейнхарт тебе скажет, ты почти наверняка не стала бы спорить и возражать.
Меня легко запугать, проще воздействовать. Разговор с Норданом мог затянуться, перерасти в ссору, а то и вовсе закончиться необдуманными, ненужными Рейнхарту действиями.
— В любом случае ни Рейнхарт, ни братство не собираются выполнять ничего из тебе обещанного, — подозреваю, что Дрэйк говорит специально для меня, мне поясняет детали. — Да и в моем предложении будут соблюдаться далеко не все условия.
— Но им важны ценные рабочие единицы, поэтому они стиснут зубы, наступят себе на горло и позволят тебе небольшие вольности с большими оговорками, — несмотря на привычную язвительную насмешку, Нордан странно спокоен, словно он уже все слышал и обо всем знает. Словно он уже принял решение.
— Именно. И вряд ли они проверяли, прибыл ли Беван в Афаллию.
Они оба приняли.
Глава 21
Сегодня время вновь тянется медленно. Но и слишком быстро убегает минутами, часами, исчезает, оставляя удушающее осознание, что отпущенный срок истек, что неизбежное вот-вот произойдет.
Нордан и Дрэйк почти весь день проводят вдвоем в кабинете Дрэйка, обсуждают что-то, о чем мне, похоже, не следует знать. Компанию мне составляет Стюи, растерянный, не понимающий, что происходит, как, впрочем, и вся прислуга. Тем не менее, молодой человек старательно, неловко пытается меня развеселить, и спустя некоторое время я начинаю подозревать, что это Нордан отправил парня ко мне. Правда выясняется довольно быстро, без пыток — помявшись и поувиливав немного от ответа на мой вопрос в лоб, Стюи признался, что его действительно прислал Нордан.
