Читаем без скачивания Слова сияния - Брендон Сандерсон

«Что ж, — подумала девушка, заходя в крошечный лейт, — возможно, из этого следует, что мне не стоит беспокоиться о ком-нибудь покрупнее».

Хищник наподобие белоспинника распугал бы всю мелочь.

С улыбкой на лице Шаллан зашагала вперед. Место походило на сад, хотя, очевидно, растения были дикими, а не культивированными. Они тут же пришли в движение, втягивая соцветия, усики и листья, и образовали вокруг нее открытое пространство. Шаллан удержалась, чтобы не чихнуть, и устремилась вглубь, к темному зеленому пруду. Около пруда она расстелила покрывало на валуне, присела на него и приготовилась к рисованию. Остальные караванщики отправились осмотреть лейт или расположились на верхушке каменного навеса.

Пока Шаллан дышала удивительной влажностью, растения расслабились. Раскрылись лепестки камнепочек, развернулись испуганные листья. Мир вокруг все сильнее наполнялся цветом, как будто природа покрывалась румянцем. Отец Штормов! Шаллан не осознавала, насколько соскучилась по многообразию красивых растений. Она открыла альбом и быстро изобразила молитву во имя Шалаш, Герольда красоты, в чью честь назвали Шаллан.

Кто-то пробирался сквозь растения, и они снова закрылись. Через группу камнепочек проковылял Газ, ругаясь и пытаясь не наступить на их усики. Он подошел к ней и замялся, уставившись на пруд.

— Шторма! — сказал он. — Там рыба?

— Угри, — высказала догадку Шаллан, когда что-то потревожило зеленую поверхность пруда. — Ярко-оранжевые, мне кажется. У нас в декоративном саду отца водились такие же.

Газ наклонился, пытаясь разглядеть получше, и стал смотреть вглубь, пока один из угрей не ударил у поверхности хвостом, обрызгав бывшего дезертира водой. Шаллан рассмеялась, сохранив воспоминание об одноглазом мужчине со сжатыми губами, заглядывающем в зеленеющие глубины и вытирающем лоб.

— Что ты хотел, Газ?

— Ну, — ответил он, шаркая ногой. — Я хотел узнать... — Он бросил взгляд на альбом. Шаллан перевернула страницу.

— Ну, конечно. Полагаю ты хочешь такой же, как я нарисовала для Глурва?

Газ откашлялся в кулак.

— Ага. Тот выглядел прекрасно.

Шаллан улыбнулась и начала набросок.

— Вам нужно, чтобы я позировал или что-то еще? — спросил Газ.

— Попозируй, — ответила Шаллан, в основном чтобы он чем-то занялся, пока она рисовала.

Она изобразила его в униформе, более подтянутым, сгладив живот, и позволила себе вольно отнестись к линии подбородка. Однако самая большая разница заключалась в выражении лица. Высоко поднятая голова, устремленный вдаль взгляд. Правильное выражение — и повязка на глазу кажется благородной, лицо в шрамах — мудрым, униформа становится символом гордости. Шаллан дополнила набросок небольшими деталями фона, напоминающими ту ночь у костров, когда караванщики благодарили Газа и остальных за спасение. Она вытащила листок из пачки и повернулась к бывшему дезертиру. Газ уважительно принял его, проведя рукой по волосам.

— Шторма, — прошептал он. — Я правда так выглядел?

— Да, — подтвердила Шаллан.

Она едва ощущала Узора, тихо вибрирующего неподалеку. Ложь... но также и правда. Именно таким видели Газа спасенные им люди.

— Спасибо, ваша светлость, — сказал Газ. — Я... Спасибо.

Глаза Аш! Было похоже, что он готов прослезиться.

— Храни его аккуратно, — проговорила Шаллан. — И не сворачивай до темноты. Я залакирую рисунок, чтобы он не смазался.

Газ кивнул и ушел прочь, снова напугав растения своим приближением. Он был уже шестым человеком, попросившим ее о подобном одолжении. Шаллан поощряла просьбы. Что угодно, чтобы напомнить, кем они могли и должны быть.

«А ты, Шаллан? — подумала она. — Похоже, все хотят превратить тебя в кого-то другого. Джасна, Тин, твой отец... А чего желаешь ты сама?»

Она перелистнула несколько страниц альбома, отыскивая наброски, на которых изобразила себя в нескольких различных ситуациях. Ученый, придворная дама, художник. Кем из них она хотела быть? Могла ли она быть ими всеми?

Узор зажужжал. Шаллан оглянулась по сторонам и заметила Ватаха, притаившегося за соседними деревьями. Высокий наемник ничего не сказал насчет рисунков, но она обратила внимание на его презрительную улыбку.

— Прекрати пугать мои растения, Ватах.

— Макоб сказал, что мы остановимся здесь на ночь, — ответил тот и двинулся прочь.

— Проблема... — прогудел Узор. — Да, проблема.

— Я знаю, — проговорила Шаллан, подождав, пока высунется листва, и начала рисовать снова.

К сожалению, хотя она и смогла раздобыть у торговцев уголь и лак, у нее не было никаких цветных мелков. Тогда бы она попробовала изобразить что-то более амбициозное. Но все же получится хорошая серия этюдов, заметно отличающихся от остальных ее работ в альбоме. Шаллан осознанно не думала о том альбоме, который оказался утерян.

Она рисовала и рисовала, наслаждаясь простым ощущением спокойствия в небольшой молодой роще. К ней присоединились спрены жизни, маленькие зеленые соринки, снующие между листьев и лепестков. Узор переместился на воду и, к ее удивлению, начал тихо пересчитывать листья на ближайшем дереве. Шаллан закончила добрую полудюжину набросков пруда и деревьев, надеясь, что сможет определить их вид позже при помощи книг. Она позаботилась о том, чтобы запечатлеть несколько крупных детальных планов листьев, и перешла к рисованию всего, что приходило в голову. Было так здорово не трястись в повозке во время рисования. Окружающая обстановка казалась просто идеальной — достаточное количество света, безмолвие и безмятежность, окруженные жизнью...

Шаллан замерла, заметив, что нарисовала: каменистый берег океана с характерными скалами, возвышающимися позади. Перспектива была отдаленной. На берегу несколько затененных фигурок помогали друг другу выбраться из воды. Она могла бы поклясться, что одной из них оказался Йалб. Обнадеживающая фантазия. Она так хотела, чтобы они выжили. Скорее всего, она навсегда останется в неведении.

Шаллан перевернула страницу и нарисовала первое, что пришло на ум. Набросок женщины, склонившейся на коленях у тела, поднимающей молоток и долото, чтобы как будто ударить ими человека в лицо. Человек около нее казался твердым, деревянным... возможно, даже каменным?

Опустив карандаш, Шаллан покачала головой и стала изучать набросок. Почему она его нарисовала? В первом рисунке был смысл — она волновалась за Йалба и остальных моряков. Но о чем пыталось сказать ей подсознание, когда она изобразила эту странную сцену?

Она подняла взгляд, осознав, что тени удлинились, а солнце готовится вот-вот скрыться за горизонтом. Шаллан улыбнулась ему и подскочила от страха, увидев, что кто-то стоит не далее, чем в десяти шагах.

— Тин! — воскликнула девушка, прижав безопасную руку к груди. — Отец Штормов! Ты меня напугала.

Женщина пробралась через отпрянувшую листву.

— Эти рисунки милые, но, думаю, тебе стоит больше времени уделять подделке подписей. У тебя талант от природы, и подобной работой ты можешь заниматься, не опасаясь попасть в беду.

— Я практикуюсь в этом, — ответила Шаллан. — Но мне нужно практиковаться и в искусстве.

— Рисунки действительно тебя захватили, верно?

— Меня они не захватывали, — сказала Шаллан. — Это я позволяю им захватывать других людей.

Тин ухмыльнулась, подойдя к камню Шаллан.

— Никогда не лезешь за словом в карман. Молодец. Нужно будет познакомить тебя с моими друзьями, как только доберемся до Разрушенных равнин. Они быстренько тебя испортят.

— Звучит не очень приятно.

— Чепуха, — сказала Тин, запрыгивая на сухую часть соседнего камня. — Ты по-прежнему останешься самой собой. Твои шутки вряд ли можно сделать более грязными.

— Отлично, — ответила Шаллан, залившись краской смущения.

Она полагала, что румянец заставит Тин рассмеяться, но женщина посерьезнела.

— Мы должны найти способ дать тебе распробовать реализм, Шаллан.

— О? Он теперь производится как напиток?

— Нет, — произнесла Тин, — обычно это удар кулака в лицо. А затем маленькие девочки плачут, если, конечно, им повезло и они выжили.

— Думаю, ты поймешь, — ответила Шаллан, — что моя жизнь никогда не была бесконечной чередой цветов и пирожных.

— Уверена, что ты именно так и думаешь. Так думает каждый. Шаллан, ты мне нравишься, правда. Мне кажется, у тебя огромный потенциал. Но то, ради чего ты учишься... ради этого понадобится делать разные вещи. Вещи, выворачивающие душу, разрывающие ее на кусочки. Ты окажешься в ситуациях, в каких никогда не бывала прежде.

— Ты едва меня знаешь, — ответила Шаллан. — Как ты можешь быть настолько уверена, что я никогда не делала подобные вещи?

— Потому что ты не сломлена, — проговорила Тин с отсутствующим выражением лица.