— Будем надеяться, что это не повлияет на его процесс принятия решений, — ехидно проговорила Ларри. — Скажите, мы действительно готовы к встрече врага?
— Жизнь — это набор случайностей, леди, — менторским тоном изрек Хокки.
— Может так случиться, что враг станет другом, — тут же ввернул Тумех, пока тэнни не успела отмахнуться от азиата.
— Естественно, нашим первым шагом должна быть попытка договориться с адмиралом Эль Салахом, — не слишком решительно заметил Найджел. — Тем более что нужно будет объяснить план обороны инопланетянам, и мне, скорее всего, придется вылететь им на встречу. Адмирал ведь легко перехватит наше сообщение…
— До подхода дасов нам придется туго, — тут же заметил Рогнар. — Десантники 42–го это вам не элкарцы. Этот флот специалист по горячим точкам! Если бы сражение проходило на необитаемом мире, мы имели бы даже некоторое преимущество, но здесь…
— Попробуйте убедить генерала вернуться домой, — промолвила печально тэнни. — На нашей планете пролито уже слишком много крови.
Найджел кивнул, хотя большой уверенности в своих дипломатических способностях у него не было.
— Когда они выйдут в реальный мир? — поинтересовался Чеймер.
— Через четыре–пять часов, — сверившись с приборами, ответил Хокки.
— Тогда, времени на разговоры у нас больше нет, — подвела итог вдруг как–то сразу повзрослевшая Ларри.
Рогнар сделал знак Найджелу, и они вышли вместе. Чеймер сопровождал Ларри, остальные разошлись поодиночке.
Вседержитель готовился сделать последний, решающий ход.
Торпеда генерала КладронаЯ так долго ждала. Я изнывала от нетерпения в темном отсеке крюйткамеры. Я всегда знала, что у меня высшее предназначение и от этого ожидание было еще мучительнее.
Мое железное сердце забилось сильнее, когда пришли эти существа. Некрасивые, угловатые, шумные, нагло лезущие в меня своими корявыми, вечновыдвинутыми стабилизаторами. Они нежно, что доставило мне удовольствие и потешило самолюбие, сняли прежний взрыватель и поставили новый. Но и после их ухода пришлось ждать еще так долго!
Наконец–то! Я знала, чувствовала, понимала — пришло мое время. Я даже смирилась с чумазыми, грубыми лапами этого неуча манипулятора, который переносил меня в комфортабельную кабину эскалатора.
Тело сжало сильное, мужественное поле стартового ложа и меня чуть не разорвал экстаз. Но я сдержалась неимоверным усилием воли, ибо знала, что и это еще не все. Я знала, что мое высшее счастье наступит, когда я получу свободу! И словно издеваясь над моими чувствами, предо мной распахнули космос.
Видеть, только видеть и не иметь возможности вырваться туда, о, какая это мука. По сравнению с ней, ожидание — это не более чем дурной сон. Видеть, как вздрагивают звездочки и в реальном мире, один за другим, появляются сегменты звездолетов, как они собираются в планетоиды и устремляются, озаряясь вспышками орудий, к бурому щербатому полумесяцу — планете и не быть там, среди них, о как это жестоко. Во мне все трепетало, каждый член упрашивал, умолял только об одном — свободы!
И тут это произошло. Надсадно ухнув, сдерживающее поле вытолкнуло меня наружу. Тут же сработала моя реакция и включился собственный привод.
Вот оно! То, для чего я появилась на свет, то чего я так ждала. Полет, скорость, свобода. Было восхитительно до дрожи. Лишь какая–то часть меня следила за исправной работой всех органов.
Пылающим болидом я пронеслась в атмосфере этой грязной планеты. Над полями и лесом, поселками, озером и дурно пахнущим городом. И вдруг резко повернула к поверхности.
Нет, куда девалась моя свобода!?
Кто посмел управлять мной?!
Ах.
Бабах!!!!!
Найджел ЗанЭтот араб, адмирал Абу Эль Салах рассмеялся мне в лицо. Он даже не хотел меня слушать.
— Земля принадлежит тому, щенок паршивый, — фыркнул он. — У кого есть светит. А его через сутки у меня будет предостаточно.
Его флот оказался крепким орешком. Адмирал не стал собирать большинство своих кораблей из сегментов в целые корабли после выхода в нормальное пространство. Лавина десантников практически безнаказанно обрушилась на обитаемую зону Конвикта. Совет обороны на стальной планете впал в легкую панику, я сел в конвиктский скаут и рванул в точку выхода дасов из гиперполя.
Я двигался, как робот. Я плохо понимал, что делаю. И даже некогда было об этом задумываться. У меня тогда было никакое настроение и никаких чувств… Говорят, человеческий мозг даже во сне не прекращает работу. Может быть. Только вот, когда я наблюдал, как удаляется слепящий шарик стальной планеты и мерцающий взрывами силуэт Конвикта, совершенно ни о чем не думал.
Иначе нашел бы зайца гораздо раньше.
Рубиновый огонек ритмично вспыхивающий в секторе контроля пульта вовремя привлек мое внимание. Нехотя, вывалившись из оцепенения, я потянулся к кнопке. Ответом мне был яростный вихрь текста на экране состояний. Корабельный компьютер многословно объяснял, что не может выполнить мою команду потому, что в том самом помещении находится человек.
Этого мне еще только не хватало! Я вскочил и побежал в злосчастный отсек, а там, уютно устроившись под ногами чучелоподобных скафандров, спал сын Рогнара, Эндрю.
Он был легок словно пушинка. Я даже удивился его легкости.
Я перенес его в кресло второго пилота, и он даже не проснулся.
А потом вызвал на связь Рогнара. Диспетчеру на стальной планете пришлось туго, но спустя минут пять под аккомпанемент грохота взрывов и выстрелов, я расслышал слабый голос друга.
— Ну, быстро. Кто там еще?
— Рогнар. Это я, Найдж…
— Говори быстрее. Мне тут не до болтовни.
— ОКей. Рог, не волнуйся. Твой сын со мной.
— Хорошо, — уже значительно веселее закричал тот. — Касс здесь чуть с ума не сошла… Спасибо. Отбой.
Скаут просигналил мне, что мы вышли за пределы системы Солнца Марусина и в этот же самый момент чудовища–звездолеты девятого флота устремились следом за мной. К выходу из гравитационного лабиринта, к свободному для скоростей пространству.
— Генерал, в чем дело? — заорал я, едва Кладрон появился на экране.
— Прощайте, мой принц, — устало и спокойно, мертвецки равнодушно, заявил генерал, — мы свою задачу выполнили!
Связь прервалась, и все мои усилия ее возобновить обернулись пустой суетой. Крейсера, энергично отстреливаясь от остатков хорошенько потрепанного 42–го флота, набирали скорость и, один за другим, пропадали в гипермире. Сверхкорабль — Стальная планета дала несколько залпов вслед уходящим кораблям, но сколько–нибудь значительных повреждений не причинила, и переключилась на группирующихся над обитаемой зоной Конвикта звездолеты врага. Через несколько минут последний планетоид девятого флота исчез из реального мира.
Тогда словно сама природа восстала на дерзких конвиктян. Первой пропала обитаемая планета, несколькими секундами позже растворилось солнце и металлический шар стального мира. Последним, угас багровый шар сверхтяжелой планеты ДАрт.
Вселенная содрогнулась. Ее корежило в невероятной силы гравитационном потрясении. На месте пропавшего мира кружился неистовый звездный смерч. Скаут бросало словно песчинку. Переборки с зубодробильным скрежетом вопили о помощи. В этот же дьявольский водоворот попадали выходящие из гипермира корабли инопланетян, и я молил Богов, чтобы мы не столкнулись.
Наконец все стихло.
С момента начала катастрофы не прошло и минуты. Я еще и не пытался осознать произошедшее, но чувство облегчения, восторга стремящегося жить мозга, уже владело мной.
Я взглянул на соседнее кресло, чтобы хоть кому–то выразить свои чувства. Ребенок продолжал спокойно спать…
